ЗАБЛУЖДЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

вдвоем

В данную книгу выдающегося казахского поэта Мухтара Шаханова вошли романы в поэмах «Заблуждение цивилизации» (Сага о нравах эпохи) и «Космоформула карающей памяти» (Тайна, унесенная Чингисханом),  вызвавшие широкий резонанс и получившие признание в разных странах мира.

 

 

 

 

 

 

 

МУХТАР ШАХАНОВ

 

 

 

 

 

ЗАБЛУЖДЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

 

КОСМОФОРМУЛА КАРАЮЩЕЙ ПАМЯТИ

(Тайна, унесенная Чингисханом)

 

 

 

 

 

 

 

ББК

Ш 31

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Шаханов М.

Ш 31 «Заблуждение цивилизации» (Сага о нравах эпохи),

«Космоформула карающей памяти»   (Тайна, унесенная Чингисханом): Романы в поэмах.  2003. — …… с.

 

 

 

 

 

 

 

В данную книгу выдающегося казахского поэта Мухтара Шаханова вошли романы в поэмах «Заблуждение цивилизации» (Сага о нравах эпохи) и «Космоформула карающей памяти» (Тайна, унесенная Чингисханом), получившие широкий резонанс и признание в разных странах мира.

ЮНЕСКО, исходя из общечеловеческой значимости глобальных проблем, поднятых в романе «Космоформула карающей памяти», своим специальным решением вынесла их на обсуждение круглого стола «Проблема покаяния и опасность утраты историко-нравственной памяти» в рамках Международной конференции «Наука и духовность на Шелковом пути».

Эти два произведения впервые публикуются совместно в одном издании, поскольку по художественному замыслу автора имеют единую философскую идею и концепцию в освещении важных духовно-нравственных проблем современности.

 

 

 

 

 

Ш                                без объявл.                                                   ББК

 

ISBN

 

                                                                                                      © М.Шаханов, 2003

                                                                                                               ©  2003

О РОМАНАХ

«ЗАБЛУЖДЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ»

И  «КОСМОФОРМУЛА КАРАЮЩЕЙ ПАМЯТИ»

 

Поэтическое видение Шаханова сравнимо с видением людей, наделенных космическим чувством гармонии существования и преемственности прошлого, настоящего и будущего. Его поэзия основана на личном опыте или на извлечении уроков из морали, заложенной в остроумных историях. Он сосредоточен на выборе таких ценностей, которые возвышают наше существование.

Федерико МАЙОР,

Генеральный директор ЮНЕСКО

(1999 г.)

 

 

Его Святейшество Иоанн Павел II передает Вам искреннюю благодарность за философско-поэтическое осмысление современного состояния культуры и цивилизации в целом, которое нашло отражение в Ваших произведениях, и выражает надежду, что это послужит более действенной защите всеобщих духовных ценностей, таких как высокая нравственность, справедливость, мир и равенство между народами. В знак уважения и почтения Его Святейшество искренне молит небеса благословить Вас и Ваших близких.

Кардинал АНДЖЕЛО СОДАНО,

Государственный секретарь Святого Престола

(Ватикан, 11 сентября 2001 г.)

 

 

Первое, что мне хотелось бы сказать по поводу шахановской поэмы «Заблуждение цивилизации», так это то, что несмотря ни на какие авангардистские постулаты современной рыночной культуры, поэзия наших дней живет и действует наяву, и поэтому да здравствует поэзия! Так воспринимаются сегодня потеснен­ные на обочину виртуальные судьбы наипервейшего художест­венного достояния мира – вечного культа стихот­ворного слога.

Подлинная поэзия всегда феномен эпохи, ария истории.

Мухтар Шаханов поет сегодня великую арию «Заблуждение цивилизации». Прислушаемся к ней, к ее тревогам и озарениям.

Многоплановая эпическая поэма Шаханова охватывает актуальнейшие проблемы нынешнего духовного состояния общества – где мы, что с нами, носителями нравственного наследства рода людского, что мы топчемся и что мы давимся гудящей базарной толпой на пороге веков? Кто мы сегодня перед лицом всемогущего фактора рыночной экономики, ставшей для нас и богом, и дьяволом, и судьей, и надзирателем, и царем, и палачом?..

Выдающийся поэт современности Мухтар Шаханов создал крупное полотно, можно сказать, роман в стихах, в котором сюжет и действие простираются в веках и событиях, в действиях и судьбах людских разных времен и поколений. И все это, вместе взятое, являет собой большое творческое достижение в умелом сочетании лирики и философии, истории и социально-политических проблем, эпоса и публицистики, событий, увиденных и истинно выстраданных автором за всех и за все времена. В этом сила шахановского духа. Скажу откровенно, из современной поэзии подобного пока не читал.

* * *

… Он носитель нового мышления. До него такого значимого поэта, мне думается, в наших азиатских литературах не было.

Чтобы убедиться в этом, читайте его грандиозный роман в поэмах «Космоформула карающей памяти» (Тайна, унесенная Чингисханом). Поэт такой ипостаси должен был явиться в ХХ веке, переступая ХХI… Им оказался Мухтар Шаханов.

Чингиз АЙТМАТОВ

 

«Заблуждение цивилизации» М.Шаханова – поэма эпохальная, щедрая благоразумием и благородством, как его праматерь Степь. Это голос Земли, которая сама подняла его в защиту не только просто природы, но, и главное, в защиту человеческой души. Это новый жанр духовной экологии. Книга написана сердцем бывшего тракториста, знающего все шрамы и морщины земли, ее жажду к человеческой ласке, и одновременно рукой выдающегося интеллигента из глубины народа, чья любовь к своим национальным традициям выросла до глобального ощущения земного шара как нашей общей большой Родины.

Осмелюсь сказать, эта книга – духовный документ патриотизма всего человечества, и в то же время в ней есть нечто нежное, доброе и грустное от древней лебединой песни отважных предков Мухтара, стоявших насмерть, защищая в течение шести месяцев от полчищ Чингисхана великий Отрар, славившийся на весь мир своими философами и богатой библиотекой.

Евгений ЕВТУШЕНКО

 

 

Столь значительное внимание со стороны ЮНЕСКО к шахановской поэме связано не только с признанием того, что нынешняя общественно-философская мысль Центральной Азии достигла новых высот, а, прежде всего с восприятием данной поэмы как безусловным достижением мировой поэзии, в которой автор через сознание и интуицию поэта призывает к решительной борьбе против негативных последствий цивили­зации, порожденных ХХ веком.

Ханс Петер ДЮРР,

лауреат Нобелевской премии

 

 

Мухтар Шаханов продолжает поражать мир, по-новому осмысливая в своей «Космоформуле карающей памяти» феномен извечной борьбы добра и зла. Острый драматизм, многогранный философский дух и загадочная преемственность историко-генетического кода памяти предков и потомков, воссозданная М.Шахановым, вызывают восхищение.

Фазиль ИСКАНДЕР

 

 

… Шаханов – поэт-философ с объединяющим талантом, внесший в осмысление современной мировой цивилизации свой неотразимый почерк. Потому мы избрали его членом нашей академии.

Что примечательно, как и «Заблуждение цивилизации», «Космоформула карающей памяти» преподносит многие нравственные принципы человеческого бытия в совершенно иной ипостаси – в емкой поэтико-научно-философской трактовке. Этот неординарный прием автора, когда сюжеты больших романов втискиваются в двух-трехстраничные стихотворные строки, в наш компьютерный век вселяет большие надежды на новые возможности поэтического слова.

Майкл БАХМУТСКИ,

академик, президент Международной

Калифорнийской академии наук,

индустрии, образования и искусств (США)

 

 

«Закат Европы» О.Шпенглера, «Постижение истории» А.Дж.Тойнби – мои любимые книги. И вот теперь на моей книжной полке рядом с ними соседствует «Заблуждение цивилизации» Мухтара Шаханова.

Оскар Ариас САНЧЕС,

лауреат Нобелевской премии,

экс-президент Республики Коста-Рика

 

 

Шаханов как выдающийся поэт современности стоит на видном универсальном уровне. Он представляет собой совершенно светскую, просвещенную форму гуманизма, в которой соединены Восток и Запад. Именно такой формой является поэма Шаханова «Заблуждение цивилизации» — выдающаяся поэма-эпопея нравственных тревог, проникающая как шаровая молния из недр Центральной Азии в «черные дыры» западноевропейского пространства.

Фридрих ХИТЦЕР

 

 

…Чувство восхищения и благодарности за верность поэзии испытывал я, читая поэму «Заблуждение цивилизации». Браво, Мухтар!

Олжас СУЛЕЙМЕНОВ

 

 

Мухтар Шаханов, являясь поборником чести и защитником гуманизма, со свойственной ему проницательностью мысли и ранимой чувствительностью пытается своим мощным поэтическим словом показать надвигающуюся опасность вселенского нравственного падения с круга вседозволенности.

Шахановская концепция о явлении нового типа людей «компьютероголовых получеловеков», отвергающих духовность и опирающихся только на односторонние знания, потрясла нас, японцев. Я поздравляю его народ со столь выдающимся поэтом.

Дайсаку ИКЭДА

 

 

«Заблуждение цивилизации» открывает новые возможности современной поэзии в многогранном осмыслении нынешних духовно-нравственных и социально-политических проблем. И тут нельзя не заметить исключительную неординарность философского мышления Шаханова.

Евгений СИДОРОВ,

критик, постоянный представитель

Российской Федерации при ЮНЕСКО

(1999 г.)

Эта эпическая поэма-полифония – крик исстрадавшейся души блистательного казахстанского поэта М.Шаханова, который выступает как Посол-Поэт всего человечества.

На пороге третьего тысячелетия человечеству пора призаду­маться, притормозив свой стремительный бег в пропасть, попытаться найти нить связи прошлого, настоящего и будущего.

По свидетельству великого Л.Н.Гумилева, 2000 лет назад на Земле обитало 180 млн. жителей и тогда была создана самая лучшая книга человечества – Библия. Углубляя и развивая библейские проблемы высокой нравственности, вступая в полемику с выдающимися учеными-философами, мудрец-поэт Шаханов выдвигает свою концепцию «Как защитить культуру и духовность человечества от мерзкого холода эпохи». А без культуры и духовности человечество – всего лишь лишняя биомасса на теле Земли.

Толомуш ОКЕЕВ,

кинорежиссер, народный артист СССР

«Высокопорядочность

Для истинных личностей

Порой выступает

Как преграда-беда», – утверждает М. Шаханов.

В его поэме есть интереснейший эпизод, кстати, очень актуальный и злободневный в современных условиях. Когда был окружен Отрар, один ученый предложил Каирхану свое изобретение – оружие, полученное на основе смеси горных пород и трав, от ядовитого дыма, которого могли погибнуть целые полчища. Но Каирхан отказался от его услуги, хорошо понимая, что со временем это оружие в руках кровожадных властителей и военачальников принесло бы для других людей страшное горе. Значит, высоконравственность Каирхана погубила его самого и его народ. И, безусловно, Чингисхан со своим атрофированным нравственным мировоззрением никак не мог понять этот поступок Каирхана. Весьма отрадно, что в «Космоформуле карающей памяти» Мухтару Шаханову удалось перенести читателей через границы веков и приобщить к сокровенным истокам мудрости своего народа.

Феликс КУЗНЕЦОВ,

академик, директор

Института мировой литературы

Российской Академии наук

В казахской литературе страстный и прогрессивный, социально-ориентированный талант Мухтара Шаханова постоянно действует в головном дозоре духовных поисков общества.

В семидесятые годы он одним из первых бил в набат о прогрессирующей духовной анемии в среде своих соотечественников.

В восьмидесятые — призывал всех на бой за спасение усыхающего Арала, мелеющего Балхаша и первым среди интеллигенции решительно и без оглядки стал на защиту казахской молодежи, выступившей в декабре 1986 года против тоталитарного режима.

И вот теперь… Поэт вновь напоминает нам об оскудении благоразумия и благородства у людей, нарастающем параличе духовности у человечества.

Ошибки цивилизации… Диагноз — устрашающий. Но Мухтар Шаханов вполне уверен в том, что предельно яростный пафос его творчества в достаточной мере обладает неким шокотерапевтическим эффектом и заставит людей всерьез задуматься над своими поступками.

Он, как и Хайдеггер, считает, что все то, что его возмущает — это следствие того, что мы много действуем вместо того, чтобы побольше думать. Его стремление — не просто призвать людей к размышлению, а заставить их думать.

Абиш КЕКИЛБАЕВ

 

Эпическую поэму «Заблуждение цивилизации» можно считать одним из выдающихся образцов современной поэзии… Мухтар Шаханов не только как поэт планетарного мышления, но и как философ и сильный моралист порицает и осуждает упадок самобытной культуры ради построения голого потребительского общества, лишенного социальных и духовных добродетелей.

Красота стиля, как и мастерство подачи мысли, делают этот роман в стихах произведением общемирового значения, отвечающим требованиям самой высокой эстетики.

Дуду ДИЕН,

директор Департамента ЮНЕСКО

(1999 г.)

Мухтар Шаханов проповедует, что только высочайшая духовная совесть планеты, остро реагирующая на чужую боль, способна победить все мировые катаклизмы и одержать победу даже над чингисханоподобными.

Мухтар – абсолютно народный казахский поэт-философ, а значит его поэзия, как и эпосы его народа, – бессмертна.

Иван ДРАЧ

Если говорить откровенно, то среди наших поэтов-современников в Европе нет равных Шаханову.

Роберто ЧИУЛИ

Я давно наблюдаю за творчеством М.Шаханова. Но появление «Заблуждения цивилизации» проявило у меня пристальный интерес к нему. Я с огромным удовлетворением написал о поэме несколько статей и выступил вместе с Ч.Айтматовым на премьере его нового спектакля по драме «Тайна, унесенная Чингисханом», осуществленного коллективом русского академического драматического театра Кыргызстана. Что примечательно, эту философскую, остросюжетную, историко-современную драму сразу же изъявили поставить на своих сценах более десяти стран мира. Это, по нынешним меркам, когда повсеместно произошло значительное снижение интереса к духовным ценностям и литературе, — большое достижение. И даже, когда многие газеты вообще перестали печатать стихи, к удивлению, шахановские произведения в Кыргызстане, Казахстане, Узбекистане, Азербайджане печатаются целыми полосами, а одна турецкая газета посвятила «Заблуждению цивилизации» около тридцати своих номеров. Не зря ему на своей родине присуждена независимая премия «Тарлан» как самому читаемому поэту последнего десятилетия.

Одним словом, перед нами ум, готовый думать и объяснять, перед нами разум, не устающий быть разумным, перед нами талант, создавший поистине ярчайшее творение современности – роман в поэмах «Космоформула карающей памяти».

Рустан РАХМАНАЛИЕВ,

академик, доктор философских наук,

доктор исторических наук

 

Чем объясняется особая воспитательная значимость в книге Мухтара Шаханова? Она как набат напоминает грядущему поколению о необходимости сохранения нравственной исторической памяти. Ученые давно изучают тонкополевые структуры человека, взаимодействующего с космическими полями, которые фиксируют наши мысли и побуждения. Так что выражение «космоформула карающей памяти» – это не просто метафорическая находка поэта. Она несет глубокий духовный и физический смысл.

Заслуга Шаханова в том, что он своей поэтической интуицией затрагивает целинные пласты космосознания, где наука пока еще не сказала своего последнего слова.

Светлана СУХОРУКОВА,

доктор экономических наук, академик,

профессор Московской Государственной

Академии тонкой химической технологии

им.М.В.Ломоносова

 

 

Еще лет двадцать тому назад классик казахской литературы Габит Мусрепов писал, что поэзию Шаханова ни в коем случае нельзя читать в автобусе, сидя за чаем или лежа в постели. И сегодня я поражаюсь, какими правильными были его слова. По сравнению с тем периодом, шахановская поэзия стала намного глубже и многослойнее, базируясь на философском осмыслении архисложных проблем. И его надо читать только с карандашом в руках.

«Космоформула карающей памяти» – крупное явление в современной литературе. В ней автор, наряду с показом многих неординарных исторических личностей и образов, мастерски изображает Чингисхана, усматривая в его победоносных завоеваниях нравственный крах, который тиран уносит с собой в могилу. Автор правильно подчеркивает, что причина духовного поражения злого гения кроется в самом явлении насилия, изначально заложенном природой принципе самоуничтожения. Эта мысль Шаханова особо ценна тем, что вселяет людям веру в торжество добра, составляющего суть человеческого бытия.

Толен АБДИКОВ

 

 

Мне удалось на сцене узбекского театра поставить спектакль «Тайна, унесенная Чингисханом» по роману «Космоформула карающей памяти». Шекспировский размах этого произведения взбудоражил и перевернул все мои представления о социальном обустройстве мира и его исторических противоречиях, в результате потребовалось больше года для воплощения на сцене режиссерского замысла, адекватного содержанию драмы.

И мне вдвойне приятно и радостно, что из среды центральноазиатского региона в планетарном масштабе возвышается новая неординарно-остроконечная духовная высота.

Карим ЮЛДАШЕВ,

режиссер, заслуженный деятель культуры

Республики Узбекистан

 

 

Я с большим интересом перевела «Заблуждение цивилизации» на болгарский язык, которому газета «Приятелство» посвятила пять своих полос, и что вызвало среди читателей небывалый интерес. Это говорит о том, что Шаханову удалось затронуть в своем поэтическом романе наиболее актуальные и злободневные проблемы современности, которые волнуют всех, несмотря на вероисповедание и национальную принадлежность.

Кристина АРБОВА

 

 

 



М у х т а р  Ш А Х А Н О В

ЗАБЛУЖДЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ
(Сага о нравах эпохи)


Люди гибнут за металл,
Сатана там правит бал.
 
Иоганн Вольфганг Гете


Сон разума рождает чудовищ.

Франсиско Гойя


Завтра всегда поздно.

Федерико Майор



I. МУКИ БЕЗЗАЩИТНОЙ ДУХОВНОСТИ
 
1
Вертится круглая Земля,
Изрытая морщинами,
В пятнах и шрамах,
Как прообраз
Головы Сократа,
До конца не оцененного
Ни своим временем,
Ни своим окружением,
Ни своими властителями
И даже своей
Единственной женой
Ксантиппой.

Вертится круглая Земля...
И на нынешнем стыке тысячелетий
Между полюсами
Добра и Зла,
Между понятиями
Да и Нет,
Минуя мощные пласты
Духовного опыта
Разных эпох,
Под иссушающим ветром технопрогресса
Идет антикультурная революция -
Вершится стихийный,
Неразумный пересмотр
Общечеловеческих ценностей.
А неразумие -
Причина всех бед...

Идет антикультурная революция
Под близоруким лозунгом:
"Сначала поднимем
Благосостояние людей,
Распахнем золотые двери
Демократии,
А культурой займемся позже!"
Но чем больше в обществе
Стремления к наживе
И потребительского эгоизма
Без опоры на духовность,
Тем больше оно
Теряет животворных сил,
Ибо давать оголтелой материальности
Время и возможность
Вариться в собственном соку -
Значит приближать опасность,
Не меньшую,
Чем нашествие саранчи!

Приложение к поэме:
 
ТРИ УРОВНЯ ВЫСОТЫ
 
В моем представлении о мире
Существуют
Три уровня высоты,
Три ипостаси мышления,
Три состояния
Сознания человека.
 
ПЕРВАЯ -
Высота птичьего полета,
Где от сонных
Домашних кур,
Деловитых воробьев
До чванливых журавлей
Шевелит крыльями
Целая армада пернатых.
Некоторые из них
Ослеплены тем,
Что якобы могут
Преодолеть земное притяжение,
Не обладая способностью
Постичь назначение жизни...
Хотя считается,
Что курица не птица,
Поскольку длина ее полета
Всего несколько метров,
Она тоже,
К несчастью, имеет
Самое высокое мнение
О своих небольших куриных,
Но все же
Птичьих возможностях.
Что ж, вероятно,
В этом упрямстве
И ограниченности
И состоит самодовольное
Куриное счастье
Высоты птичьего полета.
 
ВТОРАЯ высота -
Уровень могучих лайнеров.
Подняться выше гордых,
Подпирающих небо вершин,
Выше туманов и облаков -
Какая необыкновенная радость!
Однако и в этом случае
Видишь Землю не всю,
А частями.
И незадача в том,
Что, когда не ощущаешь
Предмета во всей полноте,
Сложно составить о нем
Правильное представление.
 
ТРЕТЬЯ -
Космическая высота сознания,
Когда, как на ладони,
Видна вечно добрая,
Вечно грешная
Наша Земля.
Как хорошо
Взглянуть на нее
Из звездных далей
И планетарным мышлением
Осознать все,
Чем полна жизнь:
Доброе и злое,
Прекрасное и уродливое,
Людские победы
И поражения, -
Тем самым освобождая себя
От различных соблазнов,
Происков корысти
И лукавых сетей
Человеческой зависти.
 
Как важно поддержать
Истинно крылатых,
Тех, что, преодолев
Невежество толпы,
Вырвались из плена
Всевозможных преград,
Ибо мир наш держится
Лишь на мужестве
Смельчаков,
Мыслящих на тревожной орбите
Третьей
Великой
Высоты!..
 
И если по своей
И Божьей воле
Я сумею воспарить
На ту,
Последнюю высоту,
То постарайся
Понять меня
И чуточку пожалеть
За мое духовное одиночество,
Ведь обыденное
Личное счастье,
На то оно и земное,
Увы, остается внизу.


Самый высокий пик мира,
Выявляющий крепких духом, -
Джомолунгма.
Самая полноводная река -
Амазонка,
Она течет,
Не признавая
Государственных границ,
И поит своими
Благодатными водами
Сразу пять стран.

Один из мудрых обычаев,
Что идет из далеких веков -
Грузинский.
Лучшим приданым для девушки,
Талисманом семейной жизни
Является великая книга Грузии -
Поэма Шота Руставели
"Витязь в тигровой шкуре".
Без этой книги приданое
Не считается полным.

Подлинное поклонение
Духовному созидателю
Увидел я в Шотландии.
Хозяева дома,
В котором я жил,
Разбудили меня на рассвете:
- Извините, ради бога,
Вам придется
Завтракать в одиночестве:
Сегодня день рождения
Роберта Бернса,
Нашего великого поэта.

Я был потрясен,
Увидев,
Как весь город
Двигался к церкви помолиться
За Властителя своих дум
И вспомнить его
Проникновенные стихи.

Самый большой
Эпос мира -
"Манас".
Его отличие
От других в том,
Что уже более
Тысячи лет
Каждый кыргыз считает
Своим священным долгом
Передавать это
Мудрое творенье
Из уст в уста,
От отца к сыну,
Из поколения в поколение.
Были такие рапсоды от Бога,
Которым не хватало
Целого года,
Чтобы рассказать эпос
От начала и до конца.
Народ внимал им трепетно,
Забывая о бедах и печалях,
Затаив дыхание,
Не смыкая глаз
До самого рассвета.
Это были гениальные фильмы,
Кадры которых
До сих пор не сняты
Ни одним режиссером.
Их образы и картины
Сотканы из слов и ритма
В сопровождении голоса,
Мимики и жестов.


Приложение к поэме:
 
ИЗ-ЗА НЕЗНАНИЯ "МАНАСА"
НЕСОСТОЯВШАЯСЯ СВАДЬБА
 
В просторной
Белоснежной юрте
На берегу голубого Иссык-Куля,
Которым кыргызы
Гордятся века,
Красивому,
Сильному жигиту
Собрались сосватать
Юную красавицу
И попросили согласие отца.
Девушка в соседней юрте
С нетерпением ждала
Его благословения.
 
Люди же готовы к свадьбе:
В трех громадных казанах
Варилось мясо жеребенка
И семи жирных овец.
 
Рядом,
В теплых водах,
Шумно плескалась ребятня.
Но озеро почему-то
Волновалось,
Посылая на берег
Короткие кудрявые волны.
 
Жигит обладал
Множеством достоинств:
Был славным стрелком,
Бьющим без промаха,
Мастером слыл
На все руки:
Словом,
Был мечтой
Любой девушки.
 
Выпив игристого
Хмельного кумыса
И будто очнувшись от раздумий,
Отец красавицы
Неожиданно спросил:
- А знает ли он
Хоть какой-нибудь
Отрывок из "Манаса"?
 
В юрте воцарилась
Мертвая тишина.
А жигит -
Какой позор! -
Виновато опустил
Свой угасший взор.
 
- Нет! -
Вскричал сердито
Отец девушки, -
Не быть ему
Моим зятем!
Невежда среди ближних -
Хуже затаенного врага!..

2

Поэма в поэме:

 

УБОЙНАЯ СИЛА ЧЕЛОВЕКА,

или

ЗОВ ГЕНЕТИЧЕСКОГО КОДА

 

Девушка из провинции,

Буйная

И непостоянная нравом,

Перебравшись в большой город,

Меняла мужей,

Как перчатки,

Одного за другим,

Одного за другим…

 

Уходя от десятого мужа

И собираясь за одиннадцатого,

Она вдруг

Подумала про себя:

«Если так будет

Дальше продолжаться,

Ведь можно

И испортиться».

 

Тут приехал к ней

Пожилой отец

И возмутился:

— Не могу выразить словами

Свое негодование.

Ты перешла

Все границы дозволенного

И опозорила

Не только себя,

Всю семью,

Но и весь наш род!

 

— Нет, отец, —

Возразила дочь. —

В этом безумном городе,

Если хотите знать,

Есть девушки,

Ни разу не выходившие замуж,

Но известные

Как «ночные бабочки»,

Меняющие мужчин,

Не то, что я —

Один раз в год,

А почти каждый день,

Порой даже каждый час.

Есть и такие,

Которые живут по принципам

Маркиза де Сада.

Я рядом с ними

Намного нравственнее

И чище.

 

Старик,

Гневно посмотрев

На свое непутевое чадо,

Произнес:

— Все познается в сравнении.

Однако суть дела в том,

На кого равняешься

И с кем сопоставляешь себя.

До тебя

И появления тебе подобных

«Новых казахов»,

В традиции нашего народа

Существовало более двухсот запретов,

Оберегавших от безнравственности.

Это были неписаные законы,

Которые никто

Не смел нарушать,

Рамками правил чести

И нравственной чистоты

Они сохранили нацию.

В романе Ауэзова

«Путь Абая»

Есть один страшный эпизод,

Где за подозрение в прелюбодеянии

Свекра и невестку —

Кодара и Камку —

Знатные люди

Из каждого рода

Забрасывают камнями за то,

Что они якобы

Перешагнули нравственный барьер.

Конечно,

Это дико и жестоко,

Но поверь мне,

Важен был сам принцип.

И кумира

Блудной молодой поросли,

Извращенца маркиза де Сада,

Отвергавшего стыд человеческий,

Попади он тогда

В наш край,

Постигла бы

Такая же участь!

 

Сказав это,

Отец молча встал

И ушел не простившись.

 

Старика можно понять:

Он был архаичен

И однолюб…

 

Бедная  наша демократия

Часто понимается

Как вседозволенность,

А вседозволенная безнравственность

Смертельно опасна,

Как гонконгский грипп!

Если кто-то

Действительно думает,

Что у демократии

Не должно быть

Никаких запретов,

Тот уже болен,

По крайней мере,

Заражен

Вышеупомянутой бациллой.

 

 

Приложение к поэме:

 

СИАМСКИЕ СТРАСТИ

 

1. АНОМАЛИЯ В ЛЮБВИ

 

Ах, эти женщины!

Многолико красивые,

С пленительными взорами,

Неповторимыми ласками,

Что только они

Ни делали,

На что только

Ни толкали нас,

Бедных мужчин…

 

Ярче звезд над Сиамом

Сияла его королева

Неземной своей красотою

И гордой прелестью…

 

До беспамятства

Любил король жену,

Ревнуя ко всем,

Хотя нигде

И никогда

Не подавала она

Повода малейшего.

 

К своему великому несчастью

Издал король

Такой указ:

«Никто,

Кроме избранных вельмож,

Касаться руки не должен

Ее величества  королевы.

Даже случайное прикосновение

Простолюдина к ее платью

Будет сурово наказано!»

 

В прекрасный летний день

Юная королева,

Измученная ревностью мужа,

Каталась на лодке одна.

Резкий порыв ветра

Неожиданно перевернул лодку.

На  крики о помощи

Сбежались придворные,

Но, помня

Грозный запрет короля,

Они в панике испуганно

Жались друг к другу:

Что делать,

Как быть,

Как спасти ее?

 

Пока сбегали во дворец

И нашли достойных вельмож,

Отбыла в мир иной

Бедная королева.

 

Плыли годы,

Как облака.

И хотя все

Красавицы страны

Были во власти короля,

Он до конца остался верен

Горькой памяти

Своей единственной любви.

 

Всегда ли справедливы слова:

«Ревнует — значит любит»?

Сколько горя

На земле происходит

Из-за людской ревности

И болезненной подозрительности!..

Если жена прекрасна,

Как звезда,

Но ведь звезду

Не снимешь с небосвода —

Ее неповторимым светом

Хотят восхищаться и другие.

Давайте же подумаем,

Можем ли мы

Простить того странного

Мученика-короля

И подобных ему людей,

Любивших преданно и страстно,

Но покорно подчинившихся

Пагубной силе ревности?

 

 

2. ЖЕНЩИНЫ КАК ТОВАР

 

1998 год,

Конец августа.

Курортный город Патайя

На берегу вечно теплого,

Вечно лазурного

Сиамского залива.

В этой чудной,

Контрастной стране,

Где детям

Трудно представить,

Что такое снег,

Что такое зима,

Где обученные слоны

Охотно играют в футбол

И подошвами тяжелых ног

Шутливо массажируют туристов,

Где король с королевой

И вся королевская рать,

Как боги, —

Вне всякой критики,

А их образы

В золотых

И серебряных рамах

С витрин шопов

И супермаркетов смотрят

На собственный народ

Счастливыми глазами,

Я провел

Семь задумчивых дней.

 

Вечером,

Когда город погружается

В сиянье рекламных огней,

Во всех барах,

Кафе и ресторанах

Под чарующие тайские мелодии

Искусные танцовщицы

В многоцветных нарядах

Выходят на сцену,

Скверы и площади

Половодьем заполняют

Миниатюрные девушки.

Изящно жестикулируя,

Они заманивают клиентов,

А проходящих мимо,

Провожают тоскливым взглядом.

 

Здесь женщина — товар,

Товар напрокат,

Хотите — на месяц,

На неделю,

На час —

Пожалуйста,

Платите и уводите.

Это разрешено законом

И не осуждается моралью.

 

Прямо у нас на глазах

Выбор старого

Заезжего бизнесмена

Пал на малютку

Тринадцати лет.

 

Запрыгав было от радости,

Ведь выбрали именно ее,

А не старших подруг,

Она с благодарностью,

Как-то по-детски наивно

Положила головку

На грудь старика.

 

Идет торг

Женской честью.

Сюда матери сами

За руку приводят дочерей…

Случается,

И мужья с болью в сердце

Оставляют жен

На улице свиданий,

Дабы как-то прокормить

Свою семью.

 

Вдруг несколько женщин

Шумно окружили нас,

Пытаясь привлечь

К себе внимание.

 

Глядя на них,

Я с горечью подумал:

«Неужели никогда не было

На этих лицах

Проблеска стыда?

Ведь только он

Предохранял всегда человека

От убойного тока

В сети его бытия!..»

 

Как бы улавливая

Мою тревожную мысль,

Сопровождавший меня

Седобородый тайский писатель

С отчаянием в голосе промолвил:

— Женщина — индикатор чести,

По ней судят

О состоянии нации.

У страны,

Уповающей на один

Лишь капитал

И превратившей секс-индустрию

В самую прибыльную

Часть экономики,

Пожертвовав всеми святынями

В угоду прихотям иностранцев,

Будущее — в чужих руках.

Потому мне и страшно…

 

Я пытался успокоить его.

Но невольно и сам задумался,

Открыв для себя

Нечто новое.

Надо же,

Вот вам парадокс:

Сохранив свой язык,

Чудесные народные напевы,

Традиции и обычаи,

Но не имея

Экономической независимости,

Оказывается,

Можно остаться

В собственной стране —

Даже со своей богатой

Многоликой культурой —

На службе у чужих

В роли обслуги,

В роли раба.

С тревогой я подумал

О неопределенности судеб

Женщин моей страны

В это рыночное время,

Когда все оценивается

Только как товар.

И мне тоже стало

Не по себе…

 

А позади, с витрины

Гигантского семиэтажного

Торгового центра,

Будто благословляя

На праведные дела

Свой добрый

И терпеливый народ,

Смотрело счастливое лицо

Его Величества короля…

 

Ученые

До сих пор спорят,

Где и когда,

На каком материке

Зародилась человеческая культура.

Мой собрат по перу,

Узбекский писатель

Адыл Якубов считает,

Что она началась

С того дня,

С того момента,

Когда голый человек

Стал прикрывать листьями

Или звериной шкурой

Свою плоть.

 

Очень возможно,

Что общечеловеческая культура

Начиналась со стыда.

А значит наши предки

Не зря твердили,

Что стыд

Сильнее смерти.

 

Выходит,

Противники морали

Безошибочно рассчитали,

Что под прикрытием

Демократической вольности,

Умело пропагандируя бесстыдство,

Можно разрушить

Внутренний стержень человека

И впоследствии разложить любое

Нравственное общество.

 

В юности,

Когда я работал трактористом,

На нашем полевом стане

Был повар-старик.

В моей памяти осталась

Банальная история

Времен его молодости,

Рассказанная им…

 

Жила в тех краях

Женщина с крутым характером,

Гордая и скрытная,

Надменная и неприступная,

Ухаживания за которой

Самых смелых мужчин

Не имели успеха.

В отличие от сверстниц

Она всегда носила

Длинные платья.

 

Однажды наш повар

Поспорил с друзьями,

Что без труда соблазнит

Эту высокомерную женщину.

И как-то полушутя-полусерьезно,

Без лишних свидетелей,

Показал ей

Золотое колечко,

Пообещав подарить взамен,

Казалось бы,

На сущую мелочь:

Чуть-чуть приоткрыть лодыжки,

Больше ничего!

 

Женщина, не подозревая

Об его истинных намерениях,

Покоренная блеском золота,

Кокетливо уступила.

 

Через несколько дней

Ловкий хитрец,

Вновь появившись перед женщиной,

Посулил золотые серьги

И пожелал увидеть

Ее прелестные колени.

И это она исполнила

Без лишних раздумий,

Поскольку в первый раз

Уже переступила порог

Его Величества Стыда,

Даже  не осознавая,

Что так человек

Часто разрушает

Себя изнутри.

 

А много лет спустя

Профессор немецкой филологии

Кусаин Рысалдинов,

Кося глазом

На любимую жену,

Мне на ухо прошептал:

— Вокруг такая неразбериха:

Влечение стало любовью,

Любовь стала сексом,

Секс стал торговлей,

А торговля — дружбой…

Слава идеологам

Сексуальной революции,

Стремящимся удалить стыд

Из чувств нашего столетия.

И ведь им

Многое удалось…

 

 

Приложение к поэме:

 

ПЯТЫЙ МУЖЧИНА

(из раннего альбома)

 

…Один храбрый жигит

Своей беззаветной отвагой

Спас родную землю от бедствия.

Всемогущий

В награду за храбрость

Предложил ему:

— Три богатства

Даю тебе,

Но выбрать

Ты должен

Из них одно.

 

Первое — ум,

Достойный мудреца,

Полетом своим

Восхищающий всех.

Однако учти:

Мудрости свойственно

Одиночество.

 

Второй мой дар —

Красота,

Сиянием своим ослепляющая.

Но знай,

Красота порождает

Зависть.

 

Третья награда —

Широта,

Щедрость души,

Раздольная,

Как отцовская степь,

Та, что и недругов

Превращает в друзей.

 

Юноша, подумав,

Ответил:

— О Всевышний,

Я восхищен

Предложением твоим,

Но лучше подари

Мне женщину,

В которой сочетались бы

Все эти качества.

Ведь я — мужчина,

Как буйная

Весенняя река,

Выходя из своего русла,

Иногда затопляю

Чужие берега.

Я — мужчина,

И ноша моя тяжела.

Я добрый и отзывчивый,

Гордый и доверчивый,

Легко поддаюсь обману.

Мне нужна

Та женщина,

Которая будет преданно

Верить в меня,

Простит мои

Нежелательные слабости

И вдохновит

На новые подвиги.

Иначе я — погибну.

 

Минули века.

По сей день

Тысячи мужчин —

В погоне за такой женщиной

И неустанно мечтают

Обрести ее.

 

ОДНОМУ

Было отпущено все:

И Разум,

 И Красота,

 И Щедрость души,

Но безволие погубило его.

ВТОРОГО сбила с пути

Его шальная нетерпеливость.

И он, бедолага,

Уцепился за первую

Попавшуюся юбку.

ТРЕТИЙ  мужчина

Был могуч.

Но, слепо доверившись силе,

Он нежность свою растерял.

А человек,

Лишенный нежности,

Подобен древу зимой,

Оставшемуся без листьев.

ЧЕТВЕРТЫЙ

В нужный момент

Не решился на риск,

И тем самым

Упустил любовь.

И только ПЯТЫЙ мужчина

Верит,

Что завтра

Догонит свою

Выстраданную мечту…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Удачи,

Удачи ему!

Я так давно

Не был на свадьбе

Счастливого человека…

 

Педагог Шамша Беркимбаева

Однажды заболела гриппом

И целый день

Провела у телевизора.

Она подсчитала,

Что ее «цветной ящик»

Передал рекламу:

О жевательных резинках —

Тридцать три раза,

О порошках, шампунях

И зубной пасте —

Тридцать один раз,

О водке

И американских сигаретах «Мальборо» —

Пятнадцать раз,

О фильмах ужасов,

Где герои

С особой изощренностью

Истязают и убивают

Друг друга, —

Двенадцать раз,

О гигиенических прокладках,

Наглядной демонстрации которых

И сами женщины не рады, —

Одиннадцать раз.

 

Но реклам,

Предлагающих Милосердие,

Галантность и Благородство,

Которые объединяют людей

И необходимы сегодня,

Как воздух, —

Не было ни одной!..

 

Кто может оспорить

Праведную силу

Достойного воспитания?..

Ведь мудрецы учили:

Чтобы понять и оценить

Одержимость других,

Надо иметь

Некоторую долю их качеств

В самом себе!

 

 

Приложение к поэме:

 

ВЗГЛЯД НА МУЖЧИН,

или

ШАНС, КОТОРЫЙ ОДНАЖДЫ

ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ ЖЕНЩИНЕ

(из раннего альбома)

 

В древнем Отраре

Один старец

Имел скакуна

С крутым норовом,

Который не пил

Воду из арыка,

Утолял жажду

Только из родника,

А кого не любил —

Близко к себе

Не подпускал.

 

У старика была

Красавица-дочь,

На нее засматривались

Все жигиты аула.

Однажды дочь сказала:

— Отец,

Зачем нам этот конь

С норовом невыносимым?

Продай его

Или поменяй на другого!

 

— Дочка,

Ты тут не совсем права, —

Грустно вздохнул отец. —

Конь наш норовистый,

Однако он —

Царь коней.

Когда на скачках

Испытывают свое счастье

Сотни быстроногих скакунов,

Он приходит первым,

Оставляя всех позади,

Приумножая славу

Родного края.

Неужели за такой подвиг

Нельзя смириться

С его крутым характером?

И настоящий мужчина

Всегда подобен скакуну.

Мне кажется,

Дочь моя,

Ты будешь несчастлива.

Если судьба сведет тебя

С мужчиной могучего духа

И твердого нрава,

Боюсь,

Ты не оценишь его.

Ведь тебя больше устроит

Безвольный и бесхребетный,

Смиренный,

Как кляча,

Чтобы сесть на него

И управлять им

По своему желанию.

 

Говорят,

Сбылось опасенье отца:

Девушке в жизни

Не повезло…

 

Мужчину мужчиной

Делает честь.

Но вызывают отвращение

Мужчина женоподобный

И женщина-мужлан,

Как глумление над природой,

Как оскорбительный обман.

Каждый пол привлекателен

Особенностями своими.

 

Как считать

Мужчиной того,

Кто вечно уходит

В чужую тень?

И как надоели нам люди,

Не имеющие

Собственного мнения!

 

И представьте себе,

Что было бы

И что будет,

Если такие вдруг

Возглавят страну?

 

Слава Богу,

Есть мудрые женщины.

Не падают духом они,

Когда приходит горе.

Не полнеют они,

Когда находят счастье.

 

И слава той женщине,

Которая принимает мужчину

Со всеми его достоинствами

И всеми его недостатками.

 

Милая,

Ты такая красивая

И обаятельная,

С нетерпением ждешь

Своего звездного часа.

Но знай,

Даже у лягушки

Есть счастье свое,

Соответствующее ее кваканью.

А ведь истинное счастье

Походит на гордую красоту

Белого лебедя

И изящную резвость

Непокорного скакуна.

 

Поверь мне, дорогая,

Рано или поздно тебе,

Как и каждой женщине,

Судьба однажды предоставит

Шанс встретиться

С настоящим мужчиной,

Вдруг да похожим нравом

На отрарского скакуна.

Будь всегда внимательна,

Не оплошай.

Возможно,

Другого шанса

У тебя не будет.

 

На Кишиневском форуме ЮНЕСКО

Кинорежиссер Савва Кулиш сказал:

— Дегуманизация телевидения,

Агрессивность прессы

Создали для общества опасность,

Которую мы вполне

Еще не осознали:

Если третья

Мировая война и начнется,

То только из-за людской

Отчужденности и нетерпимости,

Из-за непримиримой

Полярности убеждений,

Рождающих мизантропию

И терроризм,

Утрату нравственного смысла жизни.

Возможно,

Эту войну начнут

Журналисты.

 

Кто-то поддержал:

— Да, нужно требовать,

Чтобы журналисты,

Владетели

Особо опасного оружия —

Пера,

Давали клятву

Верности гуманизму,

Как клятву Гиппократа,

Обязательную

Для каждого врача!

 

А Ваксберг добавил:

— Всякий, кто имеет

Привилегию или власть,

Как правило,

Перебирает и перебарщивает,

Отчего страдает общество.

А ведь когда-то в Риме

Был принят закон об ответственности

За злоупотребление правом…

 

Армянский художник Игитян,

Развивая эту мысль,

Признался:

— Невозможно стало

Смотреть телевизор

Вместе с детьми и внуками

Из-за боязни вдруг увидеть

Что-то постыдное,

Что-то хамское,

Отчего впору провалиться

Сквозь землю.

На мой взгляд, —

Продолжил он, —

Следует создать

Нравственную цензуру,

Дабы очистить

Информационное пространство

От либерального террора,

Отравляющего сознание масс.

 

Некто попытался возразить:

— Не противоречит ли это

Нормам демократии?

Люди сами

Во всем разберутся…

 

Но тут вступил в разговор

Немецкий писатель

Фридрих Хитцер:

— Мы угодили в ловушку,

Которую сами себе создали,

И стали заложниками

Своего хаотического

Внутреннего мира.

 

Славный поэт степей,

Мой друг

Олжас Сулейменов

Еще в шестидесятые годы

Ввел в обиход

Такие крылатые слова:

«Возвысить степь,

Не унижая горы».

Это — формула взаимодействия

Людей и культур

На все случаи.

Без этой мудрости

Теряется смысл

Нашего бытия.

 

Пока же идет соревнование,

Состязание низменных качеств.

В Лос-Анджелесе

Открылась автомойка,

Где даже зимой

Очаровательные девушки работают

В чем мать родила.

У предприимчивого хозяина

Бизнес пошел в гору,

Так как мужчины выстраивают

Свои авто в очередь,

Чтобы поглазеть

На голых девчонок,

Которые предпочли стыдливости

Трезвый расчет.

О безумный,

Жестокий мир…

 

Во французском городе Нанте

Полиция задержала

Красивую семнадцатилетнюю девушку

Катрин Боннар,

Которая вела

Двойной образ жизни.

Днем она была

Любимицей школы,

Отличалась прилежным поведением,

А ночью тайком,

В безлюдном месте,

Забивала ягнят

И с наслаждением

Пила их кровь.

 

Навязчивым журналистам

Она спокойно ответила:

— В полночь,

Когда в окно падает

Свет луны,

Во мне пробуждается

Неодолимое желание

Напиться свежей

Теплой крови.

В такие моменты

Я не знаю

Куда себя деть,

Забываю обо всем на свете

И, будто в агонии,

Ищу себе

Новую жертву.

 

— Она всегда

Была умной

И примерной девочкой, —

Плакала ее мать, —

Не знаю,

За что ей

Это наказание?

 

И в Казахстане

Объявился свой Чикатило.

У родителей его —

Аномалий никаких.

В школе учился отлично,

Тоже слыл умным мальчиком,

Подававшим

Большие надежды на то,

Чтобы в будущем

Стать ученым.

 

Но вдруг проснулось

В нем страшное:

Мучая и убивая людей,

Он получал

Сладостное удовольствие

От их долгих страданий…

 

На суде, осуждая

И даже обвиняя себя,

Он открыто признался:

— Простите,

Но вам этого не понять.

Отказаться от щемящего наслаждения

Я никак не мог.

 

Ученый-генетик

Из Санкт-Петербурга сделал

Следующее предположение:

— Вполне возможно,

Что его предок

В седьмом

Или восьмом колене

Был палачом

И его изуверство

Через генетический код

Нашло выход в потомке.

Вот нам всем —

Головоломка.

 

А теперь

Противоположный пример:

Асель-апа,

Мать первого президента

Кыргызской Республики

Аскара Акаева,

Завершила свою

Поучительную жизнь

В 97 лет,

Только два года

Не дожив до возраста

Своего земляка

И дальнего родственника,

Казахского поэта

Жамбыла Жабаева.

 

По скромности одеяния,

Состоянию домашнего уюта

И своей удивительной

Природной простоте

Она ничем не отличалась

От матери аильного пастуха,

Будучи любимой матерью

Главы государства!

Это трогало меня

До глубины души.

 

Однажды Асель-апа

За дастарханом,

Добрыми,

Чуть дрожащими руками

Подавая мне чай,

Рассказала о родственнике мужа,

Легендарном Шабдан-батыре,

Кыргызском Дон-Кихоте,

Правившем в этом крае

Не силой власти,

А удивительной щедростью

И добротой.

Беднякам и нищим

Он раздавал все,

Вплоть до последней овцы,

Это доставляло ему

Огромное удовольствие.

 

Продолжая разговор о Шабдане,

Она с улыбкой добавила:

— Говорят, что мать

Кормила его грудью

До трех лет,

И несколько раз в день

Он приводил

К матери сверстников,

Предлагая тоже

Прильнуть к ее груди,

Сам же довольствовался тем,

Что оставалось после них.

 

Выходит,

Доброта у Шабдана

Была в крови,

Пришедшая к нему

С молоком матери.

 

Я долго размышлял

Над этими фактами.

 

Сколько тысячелетий,

Находя и теряя,

Падая и вставая,

Сомневаясь и убеждаясь,

И во многом заблуждаясь,

Продолжает свой

Вечный поиск человек.

Так в этом мире огромном

Живут по соседству

Последователи добряка Шабдана

И кровожадные двойники Чикатило…

И ведь все они —

В обличье человека…

 

 

 

 

Приложение к поэме:

 

БАЛЛАДА О СОКРУШАЮЩЕМ СОБЛАЗНЕ

 

Один знатный торговец,

Побывавший на чужбине,

Привез своему правителю

Необычный подарок —

Прекрасную картину,

Искусно сотканную

Из разноцветных шелковых,

Золотых и серебряных нитей.

 

Когда ее показали

Присутствующим,

Все завороженно ахнули:

Никто доселе не видел

Подобной красоты.

 

Торговец был предусмотрителен —

Он пригласил

К себе на родину

И самого художника,

Чтобы тот

Запечатлел на холсте

Его властителя,

Тем самым надеясь

Получить высокое расположение.

Художник всем собравшимся

Вежливо поклонился…

 

Картина вобрала в себя

Несколько сюжетов,

Умело подчиненных

Одной идее:

«Некий хан

Имел трех жен.

Младшая была

Самой красивой

И самой любимой.

Но его единственный сын

От старшей жены

Тайком соблазнил ее,

Сделав своей любовницей.

Через некоторое время,

Убив отца,

Он завладел троном

И его прелестной женой…»

 

Эта страшная

Любовная история

Была передана художником

С чувством восхищения

И большого одобрения.

 

Тут слово взял

Друг торговца,

Прирожденный оратор.

Он смаковал

Каждую эротическую сцену,

Долго и витиевато восхвалял

«Смелую» идею

И мастерство автора.

Его красноречие

Так заворожило подданных,

Что все были

Просто в восторге.

 

Но правитель,

До этого терпеливо

И хмуро молчавший,

Вынес свой вердикт:

— Художника выслать обратно

На его родину

И навсегда запретить

Появляться здесь.

Торговца —

Строго наказать за то,

Что, не подумав,

Занялся делом,

Которое могло принести

Вред окружающим.

Оратору,

Расхвалившему картину,

Запретить отныне

Выступать на людях…

А картину

На глазах у всех —

Сжечь!

 

Слово властителя — закон.

Когда начали

Сжигать картину,

Художник упал в обморок,

А торговец

Растерянно молвил:

— Повелитель,

Я удивлен

И не могу Вас понять.

Неужто Вы

В самом деле уничтожите

Прекрасное творение,

Которому нет подобных

Ни в Европе,

Ни в Азии?

Это ведь неба дар,

Выпавший Вам на долю.

 

— Да, ты прав, —

Ответил владыка, —

Безусловно,

Это — искусная работа,

Мне самому очень жаль

Выносить такой приговор,

Но создание мастера,

Воспевающее порок,

Что нож

В руках младенца:

Он либо сам порежется,

Либо изувечит других.

В любом народе отцы

Почитаемы как святыни.

И даже младшие его жены,

Пусть они

И не родные матери,

Все равно

Находятся под охраной

Материнской святости!

Соблазнить свою мать

И убить отца —

Больше чем зло

И больше чем зверство!

И потому талант мастера

Здесь направлен

Не во благо людей,

А на растление их.

 

— Государь,

Я не понял своей вины! —

С обидой обратился оратор.

 

— Не признавать своей вины —

Качество наглого упрямца, —

Спокойно ответил владыка. —

Обычно от природы

Лишь немногие люди

Имеют собственное мнение,

А все остальные

Склонны к подражанию,

А потому восхвалять порок,

Возвышать низость,

Пользуясь доверчивостью

И незнанием других, —

Вдвойне преступно.

Я внимательно слушал тебя,

Ты  образован

И талантлив,

Но очень циничен,

Оратор злонравных речей,

Посему от тебя

Зла больше всего

И ты намного опаснее

Художника,

Который, создавая картину,

Не ведал,

Что творит!

 

«Шедевр»,

Вспыхнув, сгорел,

Но медоточивая ложь оратора

Еще долго жила

В памяти присутствовавших,

Рождая загадочные отзвуки

И затягивая людей

В черный соблазн…

 

 

3

Самое высшее уважение —

Уважение чувством.

Самое высшее воспитание —

Воспитание словом,

Потому Абай говорил:

«Поэзия — царица слов».

В ней каждая буква —

Нерв

И каждая строка —

Волна.

Поэзия —

Гимнастика мыслей и чувств,

Требующая от каждого

Четкой реакции

И молниеносной цепкости ума,

Потому не каждому под силу

Дружить с поэзией

И даже не всякому актеру

Дается декламация стихов…

 

И если сегодня

Стирается грань

Между совестью

И бесчестием,

Между талантом

И серостью,

А температура стыда

Опускается до нуля —

Значит, берет верх

Цивилизованная дикость

И бездуховная образованность.

 

Во мне живут

Две Америки —

Светлая и темная:

Америка проповедников Добра —

Марка Твена, Хемингуэя,

Полузабытого поэта Лонгфелло,

Высших технических умов

И космических достижений,

А также Америка,

Заполоненная порнографией,

Игорными и ночными клубами,

Где ныне обитают

Двенадцать миллионов наркоманов,

Составляющих население

Почти трех таких государств,

Как Кыргызстан,

Или двенадцати таких республик,

Как Чечня.

Кто бы мог подумать,

Что колоссальный технический бум,

Игнорирующий духовность,

«Подарит» этой великой стране

Такое незавидное наследство!

 

Однажды в беседе

Соотечественники Манаса,

Академики Какеев и Рахманалиев,

И казахи,

Писатель-гуманист Кекилбаев,

Ученые Арынов и Кул-Мухаммед,

Долго дискутируя,

Пришли к единому мнению:

Это не в обиду Западу,

Но пока только Востоку

Удается сохранять

Древнюю систему

Воспитания души,

Правда, и она под угрозой

И, подобно плывуну,

Уходит из-под ног.

 

 

Приложение к поэме:

 

ГЛАЗА

 

Каждый раз,

Превознося до небес

Свою любимую,

Поэт твердил

Такие слова:

— Нет в этом мире

Женщины

Красивей,

      Пленительней

             И лучезарней,

Чем девушка,

Которую я люблю!

Несравненна

И неповторима она.

 

Заинтригованный стихами,

Властитель жаждал взглянуть

На <несравненную красавицу>.

Но перед ним предстала

Обыкновенная хрупкая девушка,

Ничем не отличавшаяся

От простых служанок

И даже кухарок,

Толкущихся день-деньской

Вокруг дворцового котла.

Да и те, пожалуй,

Выглядели пригожее,

Чем она.

 

Изумленный

И обескураженный царь

Потребовал к себе стихотворца:

— И это ты

Называешь красотой?!

Прославленный поэт,

Изысканности

В твоем вкусе нет!

 

На это

Гордый прозвучал ответ:

— Не обижайтесь,

Милостивый государь,

Вы и всесильны,

И всемогущи,

Но есть великое чувство,

Которое непостижимо для Вас:

Взгляните на эту девушку,

На ее необыкновенную душу,

Сотканную из благородных чувств,

Моими

И только моими глазами,

Иначе никогда не поймете

Многоликого закона любви

И меня,

Влюбленного

Только в нее.

 

И вот,

Через сотни лет,

Обуреваемый страстями,

Порой бессердечный,

Порой безнравственный,

Но технически гениальный,

В облике гордого мужчины

В темных очках,

Навстречу нам

Уверенно шагает

Всесильный и всемогущий

ХХI  век.

 

О боже,

Что стало с ним?

Как будто глаз его

На месте нет.

Говорят,

Они опустились

Ниже пояса,

А возможно,

И в тугой карман.

 

Поэт из далекого прошлого,

Чтобы осознать

И оценить любовь,

Предлагает смотреть

Его глазами

И в глаза человеку.

Как теперь быть

И куда нам смотреть?..

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Не знаю,

И это — страшно.

Но нет пути назад:

Жалко дочку мою,

Если не вернет

ХХI век

На место

Свои глаза.

 

Грузины поступили мудро,

Сделав книгу

Шота Руставели

Главным в приданом девушки.

И разве проиграли бы кыргызы,

Даря невестам

Эпос «Манас»,

Узбеки — творения Навои,

Казахи — Абая,

Русские — Пушкина,

Азербайджанцы — Низами,

Испанцы — «Дон-Кихота»?

Вспоминаю афористичные слова

Андрея Белого:

«Человек — чело века».

А что может значить

Чело без души?..

 

 

4

Есть кровные

Родные братья,

Но по духу далекие,

Как расстояние

От экватора до Антарктиды,

И испытывают они

Друг к другу

Частенько лютую ненависть.

 

 

Приложение к поэме:

 

СЧАСТЬЕ РОДСТВЕННЫХ ДУШ

 

Родственников

Дарит нам Бог,

И тут нет выбора.

Если они хорошие —

Радуемся,

Если нет —

Все равно никуда

Не денешься,

Даже придется носить

(Упаси нас Боже!)

Передачу в тюрьму.

 

Зато мы счастливы тем,

Что имеем возможность выбирать

Среди множества людей

Родственную себе душу,

С которой можем поделиться

Самым сокровенным,

Понимая друг друга

С полуслова.

 

Здесь национальность —

Незначащий фактор,

Цвет кожи

Также ни при чем.

Тут главное — душа,

Уровень полета мысли

И траектория взглядов.

 

Самое наивысшее,

Ничем неизмеримое,

Ничем незаменимое родство —

Родство духовное,

Без которого дружба

Никогда не может

Быть верной,

А любовь —

Прочной и счастливой.

 

Негр Том Стейн

Из Рио-де-Жанейро,

Что на берегу сказочной Атлантики,

После двухдневной

Задушевной беседы сказал:

— Высочайший пик радости —

Радость духовной гармонии,

И в мире ничем ее

Заменить нельзя.

Вот почему

Ты — мой брат!

 

Мать истинно русского поэта,

Автора знаменитого стихотворения

«Хотят ли русские войны»,

Зинаида Ермолаевна молвила,

Обнимая меня:

— Ты — родственная душа

Моему сыну,

Значит, и мой сын!

Эти слова я принял

Как награду.

 

Если мир

Сегодня делится

На Запад и Восток,

Если сегодня

Дают о себе знать

Великодержавный шовинизм,

Узконациональный эгоизм,

Даже фашизм,

Не изжитый до сих пор,

И разные проявления

Сепаратистского толка —

Все это от недостатка

Воздуха в гуманизме,

От нестремления

К духовному единению,

От нравственной лености

И бездарности в дружбе,

Проявляющихся

Как в жизни

Отдельной личности,

Так и в масштабах

Всего государства.

 

 

Приложение к поэме:

 

ДОМ ДРУГА

 

Старик, умирая,

Завещал сыну:

В каждом городе

Построй свой дом.

 

После смерти отца

Сын в разных городах

Построил дома.

Истратив все богатство,

Он стал нищим

И обратился к мудрецу.

 

Мудрец ответил:

— Ты не понял

Завещания своего отца.

Построить в каждом городе

Свой дом —

Это значит

В каждом городе

Иметь своего друга.

Дом истинного друга

Всегда есть

Твой дом.

 

Маленькая моя

Дочурка Айчурек

С детской непосредственностью

Строит игрушечные домики.

Помоги ей Бог!

Дай возможность

В будущем построить

Свои дома там,

Где не успеют ступить

Мои уставшие ноги.

 

 

II. РАЗГУЛ МАССОВОЙ КУЛЬТУРЫ,
или
ТОСКА ПО САХАРОВУ
 
1
Однажды Гитлер похвалился:
- Я не читаю романов
И в газетах почти всегда
Пропускаю литературные разделы.
Зачем я буду
Тратить время,
Когда все это
Меня просто раздражает!..
А на вопрос
"Что будем делать с людьми
Завоеванных восточных территорий?"
Гитлер ответил:
- Пусть радио пичкает
Это население
Только музыкой -
В неограниченном количестве.
Допускать их
К умственной работе
Ни в коем случае нельзя,
Чтобы там возникла
Духовная анархия,
Ведь люди с ограниченными
Духовными запросами
Всегда чувствуют себя
Самыми счастливыми...

И хотя человечество
Давно избавилось от Гитлера,
Вот ведь какой парадокс:
Его зловещая идея
Поставить выше гуманистической,
Взывающей к доброму
И прекрасному,
Побуждающей к размышлению
Литературы
Посредственный звуковой поток
Массовой культуры -
Почти осуществилась.

О каждом народе
Можно судить
По его нравственным вершинам,
По идеалам,
Которыми живут люди,
По кумирам,
Которым они поклоняются.
А иначе как
Прикажете понимать
Одичалость "цивилизованного мира",
Когда в развитых странах Запада,
А теперь уже и у нас,
Короли рампы,
Зубры видео,
Драконы мирового шоу -
Все эти майклы джексоны
И филиппы киркоровы
Стали в сто раз популярнее
Гигантов мысли и духа
Всех времен и народов -
Конфуция, Шекспира, Фирдоуси,
Гете и Достоевского,
Бетховена и Моцарта,
Всех вместе взятых.

... Еще Аллен Даллес,
Шеф американской разведки,
Автор доктрины,
Разработанной против СССР
В 1945 году,
Планировал:
"Мы незаметно подменим
Их духовные ценности
И будем всячески насаждать
Культ секса,
Насилия и садизма,
Предательство словом,
Хамство и наглость,
Алкоголизм и наркоманию,
Животный страх
И бесстыдство - все,
Что противно нравственности;
А честность и порядочность
Будут осмеяны
И превратятся в нелепый пережиток.
В управлении государством
Мы создадим хаос
И неразбериху,
Способствуя самодурству
Чиновников-взяточников.
Бюрократизм и волокита
Будут возведены
В ранг законопорядка...
И лишь немногие догадаются
Или смогут понять,
Что происходит.
Но и этих людей
Мы поставим
В беспомощное положение,
Превратив в посмешище.
Найдем способ их оболгать,
Ошельмовать,
Объявить изгоями общества..."

Злые силы цивилизации
Еще при Рузвельте,
Спекулируя
Благоприятным воздействием спорта
На здоровье личности,
Тайно наметили программу
Культа тела,
Возвеличивания грубой
Физической силы
Над разумом человека,
Чтобы воспрепятствовать развитию
Мыслительного процесса индивидуума,
Чтобы хладнокровно затормозить
Полет и эволюцию
Духовной мощи
В странах,
Где существуют
Независимые идеи
И свои пути развития.

Позже это дало
Ядовитые всходы.
Вокруг отдельных
Зрелищных видов спорта
С непостижимой пышностью
Создавался столь яркий
Ореол великолепия,
Что люди бессознательно
Начали отдавать им
Особое предпочтение.

Тем самым духовность
Постепенно и незаметно
(Как в упомянутой программе)
Отодвинулась на задний план.

В Санкт-Петербурге
Даниил Гранин
Бьет тревогу:
Двухвековая история
Русской интеллигенции,
Неподкупной совести нации,
К глубокому сожалению,
Заканчивается.
Рожденная неистовым
Петром Первым,
К концу Железного века
Созидающая сила нации
Ушла из царских дворцов.
С тех пор
Антагонизм с властью
Стал ее приметой.
Вот и ныне
Безжалостный жиреющий зверь,
Дикий рынок,
Издевательски хохочет
Над гуманистическими идеалами.
А интеллигенция оказалась лишней,
Как пятое колесо в телеге.
Очень жаль,
Ведь дай ей возможность
Найти свое место в жизни,
Она могла бы облагородить
Даже капитализм.
Но политическим боссам
Интеллигенты
Больше не нужны -
Им нужны банкиры.

Ученые пришли
К горькому выводу:
Односторонний технический прогресс
Принял уродливую форму
Техницизма и вещизма,
А великое чудо рождения
И развития Личности
Обернулось эгоцентризмом,
Эгоистичной жестокостью,
Разрушительной для совместной жизни
И разумной деятельности людей.
Великое благо свободы
Было незаметно подменено
Опасным произволом вседозволенности,
Открывающим широкие горизонты тем,
Кто возжаждал власти,
Кто хочет быть
Папой и Императором
В одном лице,
Кто перекраивает законы
Ради собственных благ,
Как будто не было
Предупреждения Монтескье:
<Самая жестокая тирания -
Та, которая выступает
Под сенью закона
И под флагом справедливости>.

Почему-то принято
Называть всех людей
С высшим образованием -
Интеллигентами.
Какое смешное
И нелепое заблуждение!
Настоящими интеллигентами
Всегда были считанные люди,
Так в горах и на озерах
Среди сотен тысяч птиц
Лишь единицы -
Соколы и лебеди.

Интеллигенция -
Великая сила,
Даже когда ее не ценят.
И потому
Тираны прошлого знали:
Чтобы поставить на колени
Любой народ,
Необходимо сначала
Духовно его обезглавить,
То есть достаточно
Уничтожить нескольких ярких,
Одаренных личностей,
Прошедших мучительно трудный путь
От корней национального самосознания,
Минуя преграды,
Сквозь террор толпы -
К вершинам мирового духа.
И - все...
Народ будет отброшен
На десятки,
Возможно,
На сотни лет назад!
Вот какова
Правдолюбцам цена!..


Приложение к поэме:
 
ЗЕРКАЛО
 
В XVIII веке
Поэт Бухар-жырау
В присутствии знатных представителей
Самых разных родов
Задел острым словом,
Дерзнул осмеять
Великого хана Абылая.
 
Властитель побледнел,
В сдержанном гневе
Сжал кулаки,
И застыл,
Уставившись в одну точку,
В мучительно долгом молчании.
Растерявшиеся люди
Украдкой разошлись
Вслед за поэтом.
 
Один из приближенных вернулся
И с волнением спросил:
- Всемогущий хан,
Что Вам стоило
Строго наказать
Этого вольнодумца
С его змеиным языком?
До каких это пор
Он будет издеваться
Над Вами
И всеми нами?
 
-  Жаль,
Что ты не достиг
Высоты хотя бы
Маленького холмика
Возле своей юрты, -
Неприязненно произнес хан. -
Наша степь -
Без конца и без края,
Немало в ней
Доблестных,
Добрых
И умных людей,
Но ни один из них,
Кроме этого бунтаря,
Не обладает могучим даром
Чувствовать веяние времени
Через само осознание народа.
Настоящий поэт всегда
Зеркало своего века,
И потому он -
Единственное общее наше,
В том числе и мое,
Правдивое зеркало.
В нем я вижу
Свои поражения и победы,
Свое истинное,
Неискаженное лицо,
Которое в моменты
Моей слабости
Приукрасили и возвысили
Подхалимы-негодяи.
Вот я смотрю,
Смотрю на тебя
И, к великому огорчению,
Ничего не вижу,
Кроме  живота!
А теперь оставь меня.
Я должен осмыслить
Брошенные мне в лицо
Обвинения...
::::::::::
 
По-прежнему вертится Земля.
Великие носители духа
Нынче непопулярны.
Невежество эпохи
Стало толще
Великой Китайской стены.
Каков спрос
Компьютерно-бездушного времени -
Такова и интеллигенту цена.

На первом съезде
Народных депутатов СССР,
Говоря о теории конвергенции,
Андрей Сахаров размышлял:
- Капитализм,
Как и социализм,
Скомпрометировал себя,
Но есть в этих формациях
И положительные черты.
Можно было бы,
Опираясь на них,
Разработать третью модель
Развития общества,
Подключив к этому
Лучшие умы современности.

Как я понял тогда,
Суть его предложения
Заключалась в следующем:
Перенять от капитализма
Государственное регулирование
Рыночной экономикой,
А от социализма -
Его социальный блок,
Который прежде всего
Предусматривает защиту населения,
Особенно его малоимущей части,
А также бесплатный доступ
Ко всеобщему образованию
И медицинскому обслуживанию.

В тот период
Огромная страна
Стояла на распутье.
Агрессивная часть избранников,
Вооруженная партийной дисциплиной,
Заглушала его тревожный голос
Издевательскими аплодисментами,
Не давая прозвучать
Мыслям ученого до конца.

Вечером, после съезда,
Измученного
И уставшего Сахарова,
Живую совесть России,
Я проводил до метро.
- А знаешь, -
Сказал он, -
Отсутствие или нехватка
Интеллигентности
У высших слоев нации,
Тем более среди избранников -
Трагедия народа.
Поверь мне,
Мы упустили
Долгожданный шанс.
И запомни мои слова:
Завтра вся страна
Пожалеет об этом.

B те дни в Москве
Мы с Марсом Уркумбаевым
Встретились с академиком Раушенбахом.
Во время беседы
Он высказал
Интересную мысль,
Которую я тогда
Не сумел оценить до конца,
Даже не придал значения:
А Борис Раушенбах,
Легко вычисливший уровень
Моих экономических познаний,
Положа руку на плечо
Ученого Уркумбаева,
Заметил:
- По моему убеждению,
Рыночная экономика
И рыночное общество -
Совершенно разные понятия,
Поэтому вокруг них
Много всяческих заблуждений.
Надо перестраивать экономику
На рыночной основе,
Но ни в коем случае нельзя
По рыночным принципам
Строить общество!
Нельзя,
Чтобы торговцы
Или коммерсанты,
Накопившие баснословный капитал,
Но не имеющие за душой
Ничего духовного,
Диктовали обществу
Свои условия!

Джордж Сорос
Как-то признался:
"Хотя лично я
Своим благосостоянием
Обязан финансовым рынкам,
У меня возникает опасение,
Что неограниченное
Развитие капитализма -
"Laissez-faire" -
И введение рыночных отношений
Во все сферы жизни
Представляют угрозу
Для нашего открытого
Демократического общества.
Я думаю,
Что главным врагом
Открытого общества
Теперь является
Не коммунизм,
А капитализм:
Пришло время разработать
Концептуальную схему,
Исходя из нашей
Подверженности ошибкам".

Мне кажется,
Что над словами Сороса,
Финансиста с мировым именем,
Стоит задуматься.


Приложение к поэме:
 
НЕЖЕЛАННЫЕ ЛИЧНОСТИ,
или
ПАДЕНИЕ ТЮРКСКОГО КАГАНАТА
 
1
К великому мыслителю из Отрара,
Аристотелю восточного мира,
Абунасыру аль-Фараби
Обратился один
Из арабских властителей:
- Вот я,
Долгие годы
Неустанно правя страной,
Слышу лишь одобрение.
И, хвала Аллаху,
С каждым днем
Возрастает слава моя.
Вас считают провидцем,
Не смогли бы Вы предсказать,
Какое будущее
Ожидает мою страну?
 
- Можно попробовать, -
Ответил мудрец, -
Но для этого
Вы должны пригласить
В свой дворец
Самых уважаемых соратников,
Что особо близки Вам,
На которых Вы опираетесь,
Управляя государством.
И пусть они
Рассядутся строго
В таком порядке:
Кто Вам по душе -
Тот ближе к трону,
Кто менее почитаем -
Поодаль,
И так далее:
Потом представьте
Их мне соответственно
Этому порядку.
 
Вскоре дворцовый зал
До отказа заполнился людьми.
В первом почетном ряду
Высокомерно и вольготно расположились
В роскошных одеяниях
Самые богатые -
Торговцы!..
За ними - родня,
Власть имущие,
Судьи,
Придворные и прочие.
А у входа
Неприкаянно стояли
Несколько человек.
Видно было:
Они тут нечастые гости
И здесь их
Терпят едва.
 
- Кто эти люди? -
Спросил ученый у правителя.
- Да это, как их:
Сочинители,
Пишут там
Разные книжицы,
А считают себя
Вроде бы умнее
Властителя!
 
- Я все понял, -
С задумчивой грустью
Промолвил мудрец. -
Позвольте,
Я выскажу Вам
Свои соображения
С глазу на глаз.
 
И наедине
Начал он свою речь:
- Властитель,
Вы когда-нибудь
Задумывались над тем,
Почему пал могущественный
Тюркский каганат?
Первопричина была в том,
Что он,
Хотя и мог
Выставить против врага
Свое многотысячное войско,
Но не смог
Ему противопоставить
Свою великую культуру:
Главное место в стране
Вы отвели торгашам,
Доверив им судьбы народа.
А торговцы зачастую безлики,
У них нет национальности
И несокрушимых святынь.
Торгашу кто больше даст,
Он тому все
И вся продаст.
Страна,
Не создавшая
Свою духовную мощь,
Со временем поневоле
Попадает в рабство
К более сильным:
Бездуховная нация
Подобна курице,
Неспособной на высокое парение!
Но время беспощадно,
Оно неизбежно вознесет
Свой страшный молот
Над вашей головой.
Остерегайтесь!
 
И мыслитель
C тяжелым сердцем
Покинул дворец.
 
2
О великий мой пращур!
Пролегло между нами
Более тысячи суровых лет.
Мы оба
Из бессмертного Отрара:
Я всего лишь
Маленькая ветвь,
Древа твоего могучего
Отросток.
По тебе по-прежнему
Тоскует наша мать-река
Задумчивая Сыр-Дарья,
Неустанно повествуя миру
Мудрые легенды о тебе.
До каких же пор
Твой прах великий
Будет спать
В далеком том краю,
Где арабов земли благодатны,
С горечью
На самовлюбленного властителя?
Встань же,
Мой мудрец!
Пусть твой дух
Благословляет отчие края,
Находящиеся
На историческом перепутье,
Давая свои напутствия
Правителям,
Покуда жив
В них человек:
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
P.S.   Как много произошло
На земле перемен.
Но по-прежнему
Снова и снова повторяется
Та же картина:
В роскошных дворцах властелинов
Опять заняты все места.
И опять же
У самых дверей
Еле видны
Гордые головы
Правдивых -
И оттого нежеланных,
Нельстивых -
И оттого не оцененных,
С трудными судьбами
Неординарных личностей.

Академик Сахаров,
Чувствовавший разрастание догм
Злых гениев
На четверть века вперед,
Еще в шестидесятые годы,
Предвидел проблему,
Которая сегодня
Завела нас в тупик.
Эпоха запомнила
Его слова о том,
Что происходит
"Оглупление в дурмане
Массовой культуры,
Коммерчески обусловленном
Снижением интеллектуального уровня,
С упором на развлекательность".
Сахаров поставил это
В один ряд с угрозой
Термоядерной войны.

Возможно,
Мысли проповедника
Высокой морали
Покажутся слишком суровыми,
Но реальность сейчас
Подтверждает его правоту.

Члены международного центра,
Названного именем Рерихов,
Одни из самых последовательных
Защитников культуры
И страстных приверженцев
Идеи мира обеспокоены:
Многомиллионная молодежь
Разных стран,
Ежечасно расширяя
Свои ряды,
Покачиваясь в такт
Ударам там-тамов
Массовой культуры,
В сладком омуте
Наркотического дурмана,
Становится объектом
Религиозных интервенций.
Под надежным прикрытием
Всемогущей мафиозной элиты
И всесильных воров в законе
В барах и казино,
Ночных клубах и дискотеках,
Конвульсивно дергаясь в танце,
Медленно погибает молодость.

Давайте вспомним,
Как чествуют молодые
Майкла Джексона:
Это тысячи сомнамбулических,
Загипнотизированных отрешенных глаз,
Не видящих ничего,
Кроме длинноволосого идола,
Парящего в лазерных лучах.
Это тысячи букетов,
Брошенных ему под ноги,
Это сонм поклонниц,
Безумно преследующих
Его повсюду.
Чем оправдать
И как объяснить такую любовь,
Такое безрассудное идолопоклонство?

Кому не известно
И кто не признает
Нежное и доброе,
Созидательное и воспитательное
Значение музыки?
Но "черные" таланты
Своими злыми чарами
Посредством легко дурманящего,
Возбуждающе-агрессивного звука
Разрушают мир.
Угнетая духовное сознание
Молодой поросли,
Они отлучают
Еще неокрепшие души
От библиотеки,
Хранительницы духа,
И, полностью подчиняя себе,
Уводят от самого главного -
Потребности мыслить
В русле духовного созидания.

Недавно беседуя
С ученым-нейропсихологом,
Я с удивлением узнал,
Что человеческое подсознание
С завидной скоростью
Неизмеримо сильнее,
Чем какие-либо виды искусств,
Впитывает шумы, ритмы,
Агрессию звуков,
Помноженные на гипно-цветовые эффекты.
При таком возбуждении
Притупляется духовный ум,
Инстинктивное стремление
К познанию мира.

Как показало
Специальное исследование
Феномена музыкомании,
Со временем увеличивается
Зависимость субъекта
От музыкального наркотика,
Происходит разрушение личности -
Человек превращается
В кретинизированного МУЗМАНа,
То есть в музыкального маньяка.

- Чтобы глубже
Вникнуть в суть,
Чтобы правильно
Оценить проблему,
Надо видеть ее
Своими глазами,
Даже можно чуть-чуть
Испытать на себе, -
Сказал с долей юмора
Молодой, энергичный
Казахстанский вице-премьер
Имангали Тасмагамбетов,
Пригласивший нас
С Чингизом Айтматовым
На фестиваль "Азия дауысы"
В чудесное урочище Медеу,
Где стадион подобен
Громадной серебряной чаше
Белобородого старца Алатау.

И здесь мы наблюдали
Многотысячную аудиторию,
Дошедшую до высочайшего экстаза,
Подчиненную только ритму,
Качающуюся,
Как лодка без весел
В ветреную погоду.
А женоподобный певец
С длинными волосами,
Прыгая и топая ногами,
Под грохот и звон металла,
Под шквал разноцветных огней
Крикливым голосом
Самозабвенно пел
На непонятном языке.
Никто не мог уловить
Смысла песни,
Все были в плену
Оглушительной музыки,
В определенной степени
Деформирующей сознание.

Позже Айтматов скажет:
"Массовая культура -
Это языческий шаманизм,
Воскресший в ХХ веке,
Как магический дух
Электронно-лазерного экстрасенса.
Это явление нашло
Свою новую ипостась,
Когда техническая
Оснащенность действий
Способствует взрыву энергии
Единовременного скопления
И соучастия в сеансах
Массовой культуры
Сотен миллионов людей.
Есть, конечно, разница
Между древним колдовским,
Ритуальным шаманизмом
И нынешним - электронным,
В одночасье приносящим
Бешеные деньги
Дельцам от музыки.
Так что Майкла Джексона,
К примеру, можно считать
Гениальнейшим шаманом
ХХ века".

Айтматов тут прав:
Культура планеты в руках
Электронно-лазерных шаманов,
Растлевающих разум
И отнимающих столь короткое
Земное время
У беззащитных неопытных душ...
 
Приложение к поэме:
 
УИТМЕН, МУСРЕПОВ… И ИХ АНТИПОДЫ
 
В Нью-Йорке,
На встрече с молодежью,
Я спросил:
- Кто из вас читал
Уолта Уитмена?
Из присутствующих
Поднял руку лишь один,
К тому же и он
О великом поэте,
Истинном творце
Американской духовности,
Знал понаслышке.
Но о боксере Тайсоне,
Вплоть до имени
Его последней любовницы,
Поголовно знали все.
 
Бездушный техницизм в образовании,
Деградация культурных ценностей
Породили целую армаду
Просвещенно-интеллектуальных жуликов,
Духовно не сформировавшихся,
Не состоявшихся полулюдей.
Этот зловещий процесс
Одурманивающе влияет
На массу поступившихся
Своим духовным началом.
 
Произнесенные
Почти сто лет назад
Слова Чехова о том,
Что не Гоголя
Надо опускать
До уровня народа,
А народ поднимать
До уровня Гоголя,
Сегодня актуальны,
Как никогда!
 
За каждое зерно бездуховности,
Брошенное в человеческую почву,
За каждый выстрел
По нравственным устоям
Завтра все мы
Будем расплачиваться
Стократно!
 
Куда ведет планету
Юная и эффектная,
Обманчиво притягательная
Девица легкого поведения -
К у л ь т у р а,
Именуемая   м а с с о в о й, -
Дьявольский образ механизированного,
Дегуманизированного сообщества,
Прямой антипод
Нравственно-мыслящей
Истинной культуры?..
 
Но смотрит на человечество
С фасада Ватикана
Как предостережение
Для всех забывших
Нравственные законы
Великое творенье Микеланджело -
Картина всех времен
"Страшный суд".

Занятые лишь удовлетворением
Своих физиологических инстинктов
И материальных желаний,
Мы забыли -
О боже! -
Об архиважном:
Самой душе человека.
А зря...
Причина почти всех
Горчайших наших бед,
Прошлых и нынешних, -
Именно в этом.

Говорят,
В человеческом теле имеется
Тринадцать миллионов
Нервных клеток.
К примеру,
Только железа
Содержится в количестве,
Достаточном для изготовления
Гвоздя длиною
В два с половиной сантиметра,
С его помощью
Вполне вероятно при желании
Вывести из строя
Весь организм.
Получается так,
Что в нем живут
Разные элементы,
Которые можно противопоставить
Друг другу.

Не потому ли человек
В вечном противоречии
С самим собой?
Не потому ли
В его натуре
Постоянно противоборствуют
Добро и Зло,
Верность и Предательство,
Мужество и Трусость?


Приложение к поэме:
 
ФОРМУЛА СОВРЕМЕННОГО ПОЛУЧЕЛОВЕКА
 
У одного мудрого старика
Его гости поинтересовались:
- Сколько же у вас детей?
- Полтора, - ответил он
И продолжил, -
Не удивляйтесь,
На самом деле
У меня трое сыновей.
Все они
Образованные,
Начитанные,
С живым восприимчивым умом.
Но только один из них
Сумел соединить
Свои острые знания
С нравственными истинами
И наследием культуры предков
И через это вышел
На путь постижения
Великой культуры мира,
Потому я тех двоих,
Не состоявшихся духовно,
Принимаю за полчеловека.
Люди всегда
Тянулись к знаниям,
Это и ныне -
Похвальное стремление.
Скажем, отправляя молодых
На престижное обучение за рубеж,
По велению законов рынка
Мы преследуем
Единственную цель -
Получение ими
Лишь  односторонних знаний,
Забывая,
Что интеллект,
Не подпитанный родниками духовности,
Часто способен на зло,
А бездуховное знание - вред:
Вор чем образованнее,
Тем страшнее и отвратительнее.
Холодный,
Расчетливый разум,
Не облагороженный добродетелью,
Как бы его ни возвышали,
Губительно опасен
Для общества!
 
Как грибы после дождя,
Как клоновые двойники
Непутевых детей
Того мудрого старика,
Всюду на передний план
Смело стали пробираться
Однобоко развитые получеловеки,
Не пустившие глубоких корней
К духовным ценностям,
В роли руководителей
Высшего и среднего звена,
Министров,
Даже президентов.
И не счесть полубизнесменов
С полуатрофированной совестью,
Полумужчин с полудостоинством,
Полуженщин с натурой
Полной развлекательной изящности
И тошнотворной доступности.
 
И сегодня
Всезнающая молодая поросль,
Особенно та,
Что лишена высоких
Духовно-нравственных идеалов,
Своим расчетливым талантом
Становится устрашающе-беспринципной,
Цинично-умной,
Нацеленно ловкой,
Будто у нее
На плечах не голова,
А компьютер
Со сверкающим монитороглазом.
 
Вот он,
Типичный супероблик
Новых  компьютероголовых получеловеков
Как новоисторическое чудище,
Конъюнктурно востребованное
Властно-потребительским,
Алчно-бездуховным "Я".
 
Пленяясь ярким
Внешним блеском,
Как слепая ночная бабочка,
Не до конца осознавая
Ценность собственной культуры,
Увлеченно тянется к Западу
Наивная бескорневая часть
Молодежи и моего Востока.
Кто-то с печалью подметил:
"Так хотелось нам
Присоединиться
К водопроводу Запада,
Но, к огорчению,
Мы подключились
К его канализации".
 
Габит Мусрепов,
Классик казахской литературы,
Ставший для многих
Духовным отцом,
В последние минуты жизни
Дрожащим голосом
Сквозь бледные губы
Диктовал мне
Следующие слова:
"Если в стране
Литература и искусство,
Вычерчивающие
Кардиограмму души нации,
Не достигнут высшего совершенства,
И их не признают
Великими  другие,
То нация никогда
Не будет называться
Великой".

Да!
Современная цивилизация доказала:
Человек,
Достигая вершин
Технократического ума,
Завоевывая космос,
Совершая полеты на Луну
И прочие головокружительные чудеса,
В то же время,
Легкомысленно отвергая духовность,
Дегуманизируя себя,
Может превратиться
В чванливого эрудированного идиота,
Бессердечного монстра.

Есть третий закон Ньютона:
"Всякое действие
Рождает противодействие".
И еще:
Когда люди думают
Только о материальном благе,
Меркантильных интересах
И развлечениях,
Забывая о высокой духовности,
Они становятся серыми,
Однотипными одноклеточными,
А становясь таковыми,
Они теряют индивидуальность,
И, как правило,
Презирают друг друга,
Ибо сытость
Во имя сытости
Подобна злу
Во имя зла.


III. ПЛОЩАДЬ ЖЕЛТОКСАН,

или

БУНТ В ЗАЩИТУ ЧЕТЫРЕХ МАТЕРЕЙ

 

 

Декабрьские события1986 г. в Алма-Ате, будучи первым массовым

молодежным движением против советского тоталитаризма, способствовали

пробуждению самосознания масс в многонациональных союзных республиках, ныне ставших суверенными государствами. И этого забыть нельзя!

Аскар АКАЕВ,

Президент Кыргызской Республики

 

— Михаил Сергеевич, Вы ненавидели меня за то, что я упорно вставал на

защиту участников декабрьских событий 1986 года. На эту тему у нас

состоялся нелицеприятный разговор… Теперь многое изменилось. Могучий

Советский Союз распался. Даже пункты постановления ЦК КПСС, объявившие молодых людей, вышедших на площадь, алкоголиками, наркоманами и хулиганами и обвинившие весь казахский народ в национализме, Политбюро под давлением общественности при Вас же вынуждено было отменить. Скажите честно, спустя много лет Вы сожалеете о случившемся?

— Да, это ошибка Политбюро и моя… Нас ввели в заблуждение. Сами

знаете, тогда была жесткая система… Да, я сожалею…

— Спасибо за признание, хотя и позднее!..

(Из моего разговора с М.Горбачевым, экс-генеральным секретарем ЦК

КПСС, на Международном Иссык-Кульском форуме в г. Бишкеке 17 июля1997 г.)

 

 

 

Самый чуткий ученый,

Многогранный гений,

Создатель водородной бомбы

Андрей Сахаров

Был и неутомимым правозащитником

Грозного ХХ века.

На протяжении десятилетий

Многие беды

Земного шара

Проходили через его

Беспокойное сердце.

В 1980 году,

Когда он в очередной раз

Выступил против вторжения

Советских войск в Афганистан,

Терпение властей иссякло.

Лишив его заслуженных наград

И всех почестей,

Организовав жестокую травлю

Стараниями некоторых «коллег»,

Его сослали в город Горький,

Где он находился

Семь лет

Под домашним арестом

И неусыпным надзором КГБ.

Уступив требованиям

Мировой общественности,

Власти отпустили

Его на волю

16 декабря 1986 года.

 

А утром следующего дня

В Алма-Ате

На площадь имени Брежнева

Вышла казахская молодежь.

Это был первый протест

Невиданного масштаба

Против тоталитарной системы

Страны Советов,

В духе Сахарова.

 

В Кремле

Правящая партийная верхушка

Была в растерянности.

 

Руководитель КГБ,

Человек преклонного возраста,

Где-то в душе предчувствовал,

Что его вскоре заменят,

А тут подвернулся случай

Сохранить свое кресло.

 

Два года назад

Его ведомство

Совместно с МВД,

Опасаясь возможной эпидемии

«Демократического гриппа»,

Секретно разработало операцию

По подавлению демонстраций

Под кодовым названием «Метель».

Но с испытанием вышла задержка,

Так как для эксперимента

Нужны были живые люди.

А тут удача

Сама шла в руки —

Можно проучить «смельчаков»,

Чтобы в других республиках

Запомнили экзекуцию навсегда.

Да ведь и нужно показать

Незаменимость своего ведомства…

Тогда, может,

Генсек скажет:

«Старик-то еще ничего,

Пусть работает дальше!»

 

Одержимый этой надеждой

Шеф КГБ,

С одобрения Политбюро,

Дал ход операции «Метель».

Впервые в стране

На мирную демонстрацию,

Половину участников которой

Составляли девушки,

Подняли саперные лопатки,

Пустили служебных собак.

В тот день

Никого не жалели,

Даже раненых девчонок,

Их таскали

За волосы по снегу

И, как поленья,

Швыряли в кузова грузовиков.

Вдобавок,

По личному указанию

Нового партийного босса Казахстана

Геннадия Колбина,

Занявшего место

Почитаемого соотечественниками

Динмухамеда Кунаева,

Несколько заводов Алма-Аты

Вместо своей обычной продукции

Ночью тайно изготовляли

Железные прутья и штыри,

Чтобы вооружить ими

Шестнадцать тысяч дружинников.

Но многие из них

Не пожелали обречь себя

На позор.

 

Без санкции прокурора,

Без суда и следствия

Задержанных демонстрантов

Бросили в тюрьмы,

А тех,

Кому не хватило места,

Вывезли далеко за город,

До пятидесяти километров,

И в двадцатиградусный мороз,

Сняв с них

Одежду и обувь,

Избив и наиздевавшись,

Измученных

Оставили на снегу.

 

Против демонстрантов действовал

Отряд специального назначения,

Парни с садистскими наклонностями,

Когда-то тщательно отобранные

Из числа озлобленных сирот,

Выросшие в детских домах страны

И прошедшие подготовку

По секретной программе.

Как взбесившиеся волки,

Они превзошли

В своей жестокости

Даже фашистов.

Всего было ранено

Более двух тысяч человек,

Незаконно задержано

Тысяч десять,

Не меньше.

Были и погибшие…

 

 

Приложение к поэме:

 

ИТОГ МОЛЧАЛИВЫХ ПОСТУПКОВ

(Монолог Кайрата Рыскулбекова в камере смертников

Семипалатинской тюрьмы)

 

Я с малых лет

Мечтал побывать

На священной земле,

Родине властителей умов

Абая и Ауэзова.

И побывал.

О боже,

Надо же,

В наручниках,

Под охраной,

Избитый,

Как собака

В наморднике.

 

Душно в камере.

Бывают ночи,

Когда до самого рассвета

Не смыкаю глаз.

Думаю,

Думаю:

Вот и выстроилась цепь,

Казалось бы,

Незначительных событий,

Подспудно сыгравших

Горькую роль

В моей судьбе.

 

В годы беззаботного детства

Я не раз гостил

У родичей моих,

Там подружился с мальчиком,

Живущим по соседству.

 

Как-то мы,

Позабыв обо всем на свете,

Играли во дворе в футбол.

Он сильно пнул мяч

И разбил окно.

 

Отец его,

Выскочив из дома,

Сердито вскричал:

— Кто это сделал?!

 

Мальчик,

Дрожа от страха,

Виновато молчал.

Отец повторил вопрос.

Сын еще ниже

Опустил голову.

 

— Понятно, —

Сказал отец, —

Значит,

Это твой друг:

Надо ли дружить

С таким хулиганом,

Да еще и трусливым?

 

Я был оскорблен

До глубины своей

Детской души.

И вдруг егоза-девчонка

С белыми бантиками,

Наблюдавшая за всем со стороны,

Возразила отцу

Моего приятеля:

— Вы зря обвинили гостя,

Виноват-то не он,

А ваш сын!

 

Меня душили слезы,

Я повернулся

И убежал.

 

Спустя много лет

Мы встретились снова.

Встретились

В день рождения

Той шустрой девчонки

С белыми бантиками,

Теперь уже красавицы,

Студентки нашего института.

 

Тогда она впервые

Пробудила во мне

Светлое юношеское чувство:

А давний мой знакомый

Был рядом с ней,

Счастливый от того,

Что пользовался

Полным ее доверием:

 

…В тот морозный

Декабрьский день

Я едва уговорил его

Пойти вместе со мной,

И мы оказались

Среди демонстрантов с лозунгами:

«Требуем свободы слова!»,

«Все нации равны!»,

«Быть демократическим преобразованиям!»

 

Мы шли

На центральную площадь,

До которой оставалось

Около трех километров.

И тут я напомнил ему

Давнюю историю с футболом

И свою обиду.

 

— Вот как?..

И ты из-за этой чепухи

Порвал со мной?

Забудем детские обиды,

Давай снова дружить!

 

Я доверчиво пожал

Его протянутую руку.

 

И в какой-то миг

Мы оба одновременно —

Надо же! —

Посмотрели на часы

И улыбнулись

Глядя друг на друга.

Было ровно 11.30.

 

Позже я узнал —

Какое трагическое совпадение! —

Что именно в эти минуты

На западной стороне площади

Был убит юноша-дружинник.

Убийцу среди толпы

Никто толком не заметил,

Потом просто

Кто-то вспомнит,

Что он был

В синей куртке.

 

Примерно через десять дней

Появился грозный приказ

Геннадия Колбина

Стражам правопорядка:

Если в течение трех дней

Убийца не будет найден,

То они распрощаются

Со своими уютными креслами.

И бедные подчиненные засуетились:

Каждый следователь

Хотел отличиться

В глазах своих начальников,

А те —

Перед вышестоящими.

 

Как-то в камеру

Зашли трое,

Среди них —

Мой следователь.

Они насильно

Надели на меня

Синюю куртку,

Вывезли в город

И начали фотографировать

На фоне деревьев

И разных зданий.

А потом эти кадры послужили

Обвинительным документом.

 

В итоге я поневоле

Стал хозяином

Злополучной синей куртки,

А значит — убийцей.

Тут же нашлись

Лжесвидетели,

«Видевшие» из окна

Соседнего здания меня,

В синей куртке,

И опознавшие

Даже через полмесяца.

 

Вскоре состоялся

Нелепый суд,

Где все обвинители,

Один за другим,

Как бы соревнуясь,

Клеймили меня позором.

 

Мне их искренне жаль:

Ибо время

Сейчас смутное:

В Казахстане —

Малый 37-й год.

Потому я понимаю их всех,

Кроме одного,

Сидевшего в последнем ряду

С трусливо опущенными глазами, —

Моего бессловесного

«Друга детства»,

Который так и

Не осмелился сказать,

Что в тот роковой момент,

Ровно в 11.30,

Мы находились

Не на площади,

А в другом конце города.

Его одно-единственное

Слово правды

Отвело бы от меня

Несправедливое обвинение.

 

Когда мне предоставили

Последнее слово

И я доказал

Всю необоснованность обвинений,

Зарыдала моя измученная

Бедная мать:

— Умоляю,

Поверьте

Моему сыну!

Он такой добрый,

Он никогда не лжет,

Он мечтает

Стать поэтом:

А лишить кого-то  жизни —

Боже упаси! —

Он никак не мог,

Ведь он не способен

Обидеть даже муравья:

Поверьте ему,

Люди добрые,

Поверьте:

 

Мне было

Нестерпимо больно,

Я так хотел

Осчастливить ее,

А все получилось иначе.

Ее слова,

Полные скорби,

Врезались в мою память,

Как надпись на камне.

 

И я закричал

Во весь голос:

— Мама!

Прошу тебя,

Не унижайся!

 

Когда суд объявил приговор —

Смертную казнь,

Мать упала в обморок.

Я было рванулся к ней,

Но куда там!

Бдительная охрана

Не дала мне

И сдвинуться с места.

 

Судьи поднялись,

Чтобы уйти,

В зале начали расходиться.

И тут случилось

Непредвиденное:

Хрупкая девушка

С раскосыми глазами,

Студентка КазГУ,

Будущий юрист,

Которую я видел однажды

На вечере писателя

Толена Абдикова,

Гневно крикнула:

— Вы позорите правосудие!

Дело нагло и огульно

Сфабриковано,

Это видно

Невооруженным глазом.

А вашего подсудимого,

Мужественно защищавшего

Не только себя,

Но и всю казахскую молодежь,

Которая вчера

Вышла на площадь

Ради общих интересов,

Завтра объявят

Национальным героем!

И тогда люди плюнут

В ваши, извините,

Бесстыжие лица!

 

Два парня плечистых,

(Наверное, из КГБ)

Ее тут же увели…

 

И еще одно воспоминание

Из далекого детства:

У отца был друг.

Вся наша семья

Любила его,

В особенности — я.

Вдруг он перестал

Приходить к нам.

Позже я узнал от мамы,

Что на одном

Многолюдном собрании

На отца возвели навет.

Прекрасно зная

О его невиновности,

В решающий миг

Друг промолчал,

Хотя заступничество

Ему ничем не грозило.

 

Отец резко

Порвал с ним.

Было больно

Видеть это,

И я робко воспротивился:

— Папа,

Не слишком ли сурово

Ты с ним поступил?

Но отец отрезал:

— Запомни, сынок,

Если друг

Не защитил тебя,

Струсив в спокойное время,

То в трудный час

Непременно предаст.

 

И вот ведь

Ирония судьбы:

Чего опасался отец,

То и обернулось

Для меня трагедией.

Такой развязки

Я и врагам не пожелаю,

Даже тому следователю

И тем судьям,

Что толкнули меня

В пропасть…

 

Но правду

Вряд ли можно

Надолго спрятать,

Как острый нож в мешке.

 

Искусство операции «Метель»

Заключалось в том,

Чтобы умело

Подавить демонстрацию,

А затем ловко замести

Следы преступления.

Были уничтожены

Важные документы,

Факты запутаны так,

Что даже Шерлок Холмс,

Живи он сейчас,

При всем желании

Не смог бы разобраться.

 

Вот один из случаев,

Выявленных нашей комиссией

По расследованию декабрьских событий:

Труп девушки

По имени Бакыт

(Что в переводе

Означает «счастье»),

Которую убили

Ударом саперной лопатки

17 декабря,

Спрятали от людских глаз

В подвале раймилиции.

Через две недели,

В полночь,

Тайком положили

В ее же постель

В студенческом общежитии

И тут же вызвали

«Скорую помощь»

Засвидетельствовать смерть

От сердечной недостаточности.

А прокуратура,

Проявив завидную оперативность,

Получила расписки

От всех оповещенных

И присутствовавших студентов

И преподавателей в том,

Что они —

Все как один! —

Видели своими глазами

Ее кончину в общежитии.

Нашей комиссии

Так и не удалось доказать,

Что на самом деле

Ее убили…

 

Лиха беда начало:

Операцию «Метель»

Опробовали в Алма-Ате,

А позже успешно применили

В Тбилиси и Баку.

Все население Казахстана

Пребывало в страхе.

Говорить и писать о демонстрантах

Разрешалось только

В очернительном тоне.

И никто тогда не рисковал,

Никто не осмеливался нарушить

Эту строгую директиву,

Спущенную сверху.

 

 

Приложение к поэме:

 

ЦЕНА ТРУСЛИВОЙ ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОСТИ

(Стихи из альбома 1987 года)

 

В Ватерлоо,

Южной части Брюсселя,

В дивном живописном месте

Неистовый император Бонапарт

Вел жестокую битву

С войсками герцога Веллингтона

И Гебхарда фон Блюхера.

Неожиданно он стал жертвой

Трусливой предусмотрительности

Своего военачальника.

 

…Маршал Груши

Молча сидел

У гаснущего костра.

Моросил мелкий дождь.

Неподалеку гремели орудия…

Генерал Жерар,

Зная о нерешительности маршала,

Начал разговор:

— Хотите восточную притчу?

Груши вяло кивнул головой,

И Жерар торопливо продолжил:

—  Один правитель,

Зажав в кулаке птицу,

Спросил визиря:

—  Эта птаха жива

Или мертва?

На что тот смекнул:

Если сказать,

Что птица мертва,

Правитель раскроет ладонь

И она тотчас улетит.

Если сказать,

Что птица жива,

То правитель стиснет кулак

И умертвит ее.

Поэтому визирь ответил:

—  О, великий государь,

Судьба этой птицы

В ваших руках.

Поймите, маршал,

Сейчас судьба

Всей Франции,

Как и судьба

Той птицы,

В ваших руках!

Наш император

Почти разбит,

Поспешим же ему

На помощь!

 

Маршал отвел

От тлеющего костра

Тусклый свой взгляд:

—  Не могу, голубчик,

Не могу,

Мне приказано

Лишь преследовать

Отступающего врага.

 

Офицеры заговорили,

Перебивая друг друга:

—  Мы умоляем вас,

Поверните войско!

—  О каком приказе

Может идти речь,

Когда император

На грани гибели?

—  Победа зависит

Только от нас.

Подумайте!

 

И маршал задумался

На целых пятнадцать секунд.

Все затаили дыхание.

Наступила оглушительная тишина.

Какие мгновения

Бывают в жизни!

От решения

Этого посредственного,

Этого нерешительного,

Этого слабовольного человека

Зависело все!

Как будто попавшая

В сети морщин

Якобы величавого лба,

Трепетала судьба Франции

И всей Европы.

Как мучительно

Долго тянулись

Эти пятнадцать секунд!

Нарушить приказ

Слишком рискованно,

А рисковать не умел

Прославленный маршал.

—  Нет,

Все-таки не могу, —

Вымолвил он со вздохом.

В этот миг Франция

Проиграла войну.

 

Известно:

Одно дерево

Не лес

И один солдат

Не войско.

Но можно ли отрицать

Роль человека,

Стоящего у руля,

И его приближенных,

Разными способами

Влияющих на него.

 

По горной дороге

Ехал автобус с детьми,

И вдруг тормоза отказали.

Водитель выпрыгнул на ходу,

Даже не пытаясь

Спасти своих пассажиров.

Он не хотел

Рисковать собой.

 

На суде кто-то

Прямо заявил:

—  Шофер, бесспорно, виновен!

А другой добавил:

—  Но виновны и мы:

Родители, друзья, учителя

И телевизор в его комнате.

Короче,

Все общество…

 

Как много зависит

На этой земле

От мужественного риска,

От высоты духа

Одного человека,

Который завтра

(Кто знает?)

Окажется у руля.

И дай бог,

Чтобы на опасном перекрестке

В ту секунду,

Когда откажут тормоза,

Он не дрожал

За собственную шкуру

И не хватался

За ручку дверцы,

Ибо его малодушие

Обществу обойдется

Непомерно дорого.

 

Есть неизъяснимая связь

Между колодцем и океаном,

Водителем и тем маршалом,

Автобусом и государством.

Не всякий трус,

Кто не рискует,

Но если исчезнет риск,

Исчезнет и личность…

. . . . . . . . . . . . .

На перевале

Заилийского Алатау

Виден еще один автобус,

А водитель,

Лишенный духовного мужества,

Не уверен в себе —

У него дрожат руки…

Кто-то рядом угодливо

Держит ручку дверцы,

Готовый спасти его,

А не машину с людьми…

—  ?..

 

Когда я прочитал

Эти стихи

Геннадию Колбину

В кабинете ЦК,

В присутствии

Тогдашнего его фаворита,

Последний взорвался:

—  Ты кого имеешь в виду?

Если нас,

То знай,

Каждый громкий голос

Оборачивается эхом.

 

Это было чуть позже.

 

А пока возмущалась

И бурлила мировая общественность.

Большая группа

Кыргызской молодежи,

Узнав о жестокой расправе

Над братьями-казахами,

Пыталась прорваться в Алма-Ату

Через Кордайский перевал

И поддержать в трудную минуту,

Но железные руки власти

Остановили их на полпути.

На улицы Стамбула

Вышла с протестом

Конная демонстрация.

Видные деятели

Англии и Чехословакии,

Президент Америки

Рональд Рейган,

Нобелевский лауреат

Лех Валенса,

Хельмут Шавер из Бонна,

Георгий Конрад из Будапешта

Через газеты,

Телевидение,

Радиостанцию «Свобода»

Заклеймили позором

Произвол властей

На земле казахов!..

 

А наша подневольная страна

Об этой горькой правде

Хранила гробовое молчание.

 

 

Приложение к поэме:

 

СКАЛЫ В СТРАНЕ ДОНОСОВ

 

Почему в некоторых странах Центральной Азии втихомолку внедрили как

способ борьбы с преступностью безнравственное орудие против

собственного народа — анонимки и доносы? Почему интеллигенция, в том

числе и вы, молчите об этом? Неужели чудовищные преступления 1937 года

и даже уроки 1986 года в Алма-Ате ничему нас не научили? Или мы уже

смирились со зловещей явью истории, которая время от времени имеет

обыкновение повторяться?

(Из письма читателя)

 

Да,

Интеллигенция —

Великая сила.

Без нее я

Не я,

Как дым без огня.

Без нее ты

Не ты,

Как птица без крыльев.

Без нее нация

Не нация,

Как женщина падшая!

Без нее народ

Не народ,

Он превращается

В тупую толпу.

Вот почему

Надо беречь

От ненависти деспотов,

От ударов в спину,

От анонимок и доносов

Беззащитную интеллигенцию,

Духовную основу нации.

А завтра —

Завтра поздно всегда:

:::::::::::

 

…Почему

В 1937 году

Вся Страна Советов

Вдруг стала

Страной Доносов?

Почему появился

На карте истории

Архипелаг ГУЛАГ?..

 

Почему специально выдумали

Различные «блоки»,

«Группировки»,

Всяких «врагов»

И карающий их

«Суд троек»,

Приговоры которого

Не подлежали обжалованию?..

Почему поощряли

Доносительство,

Предательство и клевету?

Почему идеализировали

Павлика Морозова,

Предавшего собственного отца?

Почему даже на родине

Сталина и Берии

Посредством доносов

И анонимок

Истребили каждого

Восьмого грузина?

 

Случилось как в пословице:

«Если верблюда

Качает буря,

То козла

Ищи на небесах».

А коли творится беспредел

Внутри и вокруг

Зубчатых стен Кремля

И на родине вождя,

То чего можно ожидать

В глубокой «провинции»?

 

В Казахстане,

В одном из районов

(Куда сослали

Многими годами позже

Александра Солженицына

Как ярого врага

Тоталитарного строя)

Некий начальник НКВД

Издал грозный приказ:

«Каждый страж порядка

В течение недели

Должен выявить

Не менее трех

Врагов народа,

Иначе он сам

Сродни врагу».

 

И во всей нашей стране

Торжествовала идеология ненависти —

Искать везде и всюду

И друг в друге врага.

Как забытое в погребе

Протухшее молоко,

Испортились взаимоотношения,

Характеры

И психика людей.

 

Если даже в узком кругу,

Возмущаясь

Или оговорившись ненароком,

Кто-то высказывал свое

Нелестное мнение о вожде

И о творившемся вокруг,

Тотчас каждый

Из присутствующих

Должен был сообщить

Об этом в НКВД:

Кто первым доносил —

Тот подтверждал

Свою верность

Родине и вождю

И, разумеется, обретал

Хоть какую-то надежду

На собственное спасение.

А кто не успевал

Или не считал нужным

Обратить на это внимание,

Тут же попадал

В черный список,

Откуда была

Прямая дорога на расстрел

Или в ГУЛАГ за то,

Что он не выступил

Против инакомыслящего врага.

 

Великий ученый и поэт

Ахмет Байтурсынов,

Которого предал

Подобный «круг друзей»,

Упорно молчал в тюрьме.

 

Его холеный следователь

Был садистом

Высшей пробы,

Изучавшим пытки

И успевшим проверить на практике

Двадцать три вида издевательств

Из полутораста,

Выработанных палачами

Всех времен и народов.

 

Он мечтал проверить

На самых мужественных,

Самых стойких людях

Хотя бы сорок пыток

И до конца своей жизни

Блаженно вспоминать

Как любимую музыку

Их вопли,

Их стоны,

Их слезы.

 

На его груди поблескивал

Орден Красного Знамени,

Показатель высшей «доблести»,

Врученный лично

Козлобородым Старостой

Калининым.

 

Изувер-следователь,

Применяя все новые

Нечеловеческие пытки,

Месяцами истязал

Ахмета Байтурсынова,

Но в результате

Ничего не добился.

 

Перед порядочностью подследственного,

Перед его духовной мощью

И интеллигентностью

Злодей,

Чье самолюбие было уязвлено,

Вынужденно признался

В конце концов:

— Всех, кого допрашивал,

Я заставлял танцевать

Под свою дудку.

Неужели ты, старик,

Будешь исключением?

Как же я допущу,

Чтобы из-за тебя

Пала тень

На мою безупречную репутацию,

Когда мне осталось до пенсии

Всего два года?

Давай договоримся

Как мужчина с мужчиной:

Ты назовешь имя

Хоть одного человека,

Пусть он будет

Твоим соперником

Или даже врагом,

Лишь бы ты

Предал кого-нибудь,

И я успокоюсь.

Я освобожу тебя —

Катись куда хочешь,

На все четыре стороны.

Обещаю наш сговор

Хранить в тайне.

 

В ответ Байтурсынов

Плюнул садисту в лицо.

 

…Его расстреляли

На рассвете

В расцвете

Духовных сил.

 

Лжеинтеллигенты —

Проходимцы и карьеристы

С продажной моралью —

Выживали всегда.

И вот с таким «деятелем»

Нашей культуры

Произошел почти

Анекдотичный случай:

 

Был он внешне

Очень похож на японца,

И его арестовали

Как агента японской разведки.

 

Бедный,

Он рыдал,

Подобно ребенку:

— Как же так?

Я в жизни

Живого японца не видел.

— Нет, врешь, подонок,

А ну, признавайся!

 

И без того слабовольный,

Истерзанный жестокими побоями,

Опустошенный физически,

Своими стонами и криками

Он не давал покоя

Сокамернику.

 

Тогда тот прошептал

Ему на ухо:

— У тебя есть

Два пути —

Или мужественно вынести

Все испытания судьбы

И умереть с достоинством,

Сохранив свое лицо,

Или признаться,

Что ты действительно

Японский шпион.

Войди в роль агента

И сочини такую сказку,

Чтобы они сами поверили

В свою затею.

Но тогда тебе придется

Предать кое-кого

Из знакомых и друзей.

Ты моментально станешь

Политическим заключенным

Международного масштаба,

А твой следователь

Получит повышение

За раскрытие <шпионажа>.

Крупных врагов

Они втихомолку

Не могут расстрелять —

Тебя отправят в Сибирь

Минимум лет

На двадцать пять.

А этот кошмар

Не может продолжаться вечно.

Вождь стареет:

Может, продержится еще

От силы лет двадцать:

Изменится власть,

И ты возвратишься:

 

И он вернулся в Алма-Ату

Через девятнадцать лет,

После смерти Сталина.

Но какой ценой! —

Предав одиннадцать

Ни в чем не повинных людей,

Включая своего сокамерника,

Давшего ему

«Разумный» совет.

 

По таким мыслимым

И немыслимым обвинениям

В «славной» стране Советов

Было репрессировано

Около девятнадцати

Миллионов человек.

Методично преследовалась

И безжалостно подавлялась

Инакомыслящая интеллигенция,

Под угрозой уничтожения

Сумевшая сохранить

Присутствие духа

И собственное лицо,

Хранившая молчание

Среди толпы подхалимов,

Подобострастно

Аплодирующих вождю.

 

Да,

Интеллигенция  —

Великая сила.

 

Когда объявили

Врагом народа

Беимбета Майлина,

Его жену

Отправили в «АЛЖИР»,

А детей бросили

На произвол судьбы,

Все, спасая себя,

Отреклись от писателя.

И тогда Габит Мусрепов

В горкоме партии заявил:

— Великого сына нации

Беимбета Майлина

Считать врагом народа —

Полное кощунство.

Если он враг,

То и меня,

Его единомышленника,

Тоже считайте врагом.

И я не хочу оставаться

В рядах этой партии,

Обвинившей в предательстве

Самого верного,

Самого честного человека!

 

И, демонстративно

Бросив на стол

Свой красный партбилет,

Он покинул зал

С гордо поднятой головой.

 

Это был открытый вызов,

Брошенный бессердечному режиму

Усатого диктатора-вождя.

 

Вечером

Один из его коллег,

Выдававший себя

За истинного интеллигента,

Позвонил Мусрепову домой:

— Сожалеем о случившемся.

Тут как дважды два —

Вас не оставят в живых,

Поэтому свою квартиру

Могли бы оставить нам.

А  мы время от времени

Молились бы за вас.

 

Когда я эту историю

Рассказал Андрею Сахарову,

Он ненадолго задумался

И грустно произнес:

— Если буду в Алма-Ате,

Обязательно отнесу

На его могилу

Букет красных роз:

 

Судьба распорядилась иначе.

Через три месяца

Сахарова не стало.

Но в день рождения Мусрепова

Я взял букет красных роз

И отнес на могилу писателя

На Кенсайском кладбище,

Написав на листочке:

«Интеллигенту Мусрепову

От интеллигента Сахарова».

 

Я долго сидел на скамейке,

Вспоминая обоих,

Думая о сходстве

Их смелых поступков

В страшные времена,

О подвиге интеллекта

Этих несгибаемо стойких,

Как скалы

В бушующем море жизни,

Моих духовных учителей.

 

Гитлеровская идея

Психического оглупления людей

Силой воздействия музыки

Была предельно усовершенствована

В центральном аппарате КГБ.

В его здании существовали

«Музыкальные комнаты»,

Оборудованные

По последнему слову техники.

Там было уютно,

Как в люксовых апартаментах гостиниц,

И отовсюду:

Со стен,

Потолка,

Пола,

Даже от мебели —

Как бы обволакивая человека,

Лилась многозвучным потоком

Самая разная музыка.

 

Юная Раушан Утепбергенова,

Зверски избитая на площади

И брошенная в машину,

Оказалась рядом

С убитым парнем

С вывалившимся изо рта языком.

Она тогда еще не знала,

Что это происходит

От смертельного удара в затылок.

Впервые в жизни

Раушан увидела

И ужаснулась,

Что язык человека

Такой длинный.

Она судорожно стала трясти

И приводить в чувство

Безмолвно лежащего парня.

— Дура,

Он давно уже труп, —

Скривил губы конвоир, —

И ты скоро составишь

Ему компанию.

 

Когда Раушан

Принесла письмо

Об этом факте мне

Как председателю комиссии

По расследованию

Тех вопиющих событий,

Приехавшие из Москвы

Со специальным заданием

Кэгэбэшники,

Схватив у выхода из здания,

Заключили ее

В «музыкальную комнату».

 

Через несколько часов

Раушан отпустили.

И она,

Присев на скамейку

Автобусной остановки,

Сжимая ладонями свои уши,

В которых, не переставая, гудело,

Долго рыдала,

А когда попыталась

Добраться домой,

Никак не могла

Вспомнить адрес

Собственной квартиры.

Ею овладел

Жуткий страх.

И, вернувшись обратно,

Она с ожесточенной яростью

Обеими руками стала бить

В ворота Серого дома,

Во весь голос крича:

— Изверги!..

Что вы сделали

С моей памятью?!

Скажите хоть,

Где я живу?..

 

После пяти сеансов

И каких-то инъекций

Раушан не смогла

Узнать на фотографиях

Собственных родителей.

 

Отец,

Обеспокоенный состоянием дочери

И нависшей над ней опасностью,

Тайно вывез ее в Москву.

Через своего знакомого

Ему удалось обследовать дочь

У известного профессора-психотерапевта

И положить на лечение в клинику,

Но в целях безопасности

Под вымышленной фамилией девушки,

Якобы приехавшей из Бурятии.

Так ее спасли

От страшного психического недуга.

 

Но Раушан все же

Осталась калекой,

И поныне живет

Только при помощи лекарств.

И если вдруг она

Случайно слышит звуки

«Похоронного марша» Шопена

И песни Александрова

«Вставай, страна огромная»,

Использованных когда-то

Против нее

В «музыкальной комнате»,

То тут же в конвульсиях,

Теряя сознание,

Падает в обморок.

 

Но справедливость

Все же взяла верх.

Многими годами позже,

Несмотря на уничтоженные

Документы и улики,

Раушан смогла выиграть суд,

Доказав,

Что жесточайшие средства расправы,

Примененные против нее,

Стали причиной

Ее инвалидности.

 

Вот оно —

Разрушение личности

Посредством агрессии музыкой…

::::::::::::::..

 

Когда Верховный Совет

Решил вернуть Сахарову

Звание трижды Героя

И другие правительственные награды,

Он спокойно отказался:

— Я не вправе

Принимать их обратно,

Пока не будут реабилитированы

Все узники совести,

Арестованные в стране

За свои убеждения.

 

С трибуны первого съезда

Народных депутатов СССР,

Транслировавшегося телевидением

На весь мир,

С трудом добившись слова,

Я рассказал

Об алма-атинском произволе властей

В декабре 86-го

И потребовал расследования,

Чтобы восстановить справедливость.

Эффект был подобен

Взорвавшейся бомбе.

Тогда Андрей Сахаров,

Улыбаясь,

Подошел ко мне,

Крепко пожал руку

И сказал тихим голосом:

— Спасибо!

 

Он, россиянин,

Поблагодарил меня за то,

Что я, казах,

Заступился за оскорбленную

И попранную молодежь

Собственного народа,

Когда некоторые

Мои соотечественники,

Те самые лжеинтеллигенты,

Опасаясь за свои кресла,

Отвернулись от меня.

 

В ту трудную пору,

Когда властные структуры

Всеми способами

Пытались меня скомпрометировать

И тем самым помешать

Ходу расследования

Декабрьских событий,

Андрей Сахаров по-отечески

Морально поддержал меня,

И, представив Борису Ельцину,

Сказал:

— Он совершил

Смелый поступок —

Поступок словом.

А теперь мы должны

Помочь ему осуществить

Свои планы на деле.

Путь этот опасный,

Сможет ли он

Быть стойким до конца —

Зависит от него самого.

 

Для Сахарова

Не существовало чужого горя.

Он нашу трагедию

Переживал не менее остро,

Чем любой казахстанец.

В этом его величие

И высокая человечность.

 

Доблесть не должна забываться.

Если сегодняшние

Молодые государства,

Когда-то входившие

В состав страны Советов,

Стали суверенными

И подняли

Свои знамена независимости,

То, безусловно,

В этом есть

Пусть малая,

Пусть незначительная лепта

И скорбный вклад

Тех юных смельчаков,

Вышедших на главную площадь

Алма-Аты

В те суровые морозные

Декабрьские дни,

Требуя от властей

Демократии и свободы…

 

 

Приложение к поэме:

 

ТОРТ АНА

(1987 жылгы жыр дептеринен)

 

ЧЕТЫРЕ МАТЕРИ

(Стихи из альбома 1987 года)

 

Судьбу от болезни беспамятства ты защити —

Ведь у человека на долгом и трудном пути,

Помимо матери той, что его родила,

Есть Четыре Матери, словно четыре крыла:

РОДНАЯ ЗЕМЛЯ — наша суть и основа основ,

И СЛОВО РОДНОЕ, пришедшее к нам от отцов,

БОГАТСТВО ДУШИ и ОБЫЧАИ — благостный след,

Горящий для нас через тьму поколений и лет,

РОДНАЯ ИСТОРИЯ — как бы она ни была

Горька и печальна, мучительна и тяжела…

Нет равного тем Четырем Матерям божества:

Без них — перекати-поле твоя голова.

Тот не способен величье понять Четырех Матерей,

Кто не любил, не берег матери милой своей!..

Беспамятным ветром развеет беспамятный прах

Того, кто забыл о своих Четырех Матерях.

Народ, что Четыре Святыни не смог защитить,

Не сможет и счастья судьбы никогда ощутить.

Четыре Матери — словно судьба дорогих:

Коль жить — лишь для них,

А погибнуть — так только за них!..

 

Пусть по-разному толкуют

Характер и причины

Декабрьских волнений,

Но неоспорима одна истина:

Если казахский народ

За последние пять веков

Пережил более трехсот

Национально-освободительных войн

И восстаний,

Включая и Декабрь 86-го,

То почти все они были

В защиту и во спасение

Своих многострадальных

Четырех Матерей.

И они включают в себя

Самое высокое,

Самое тонкое,

Самое сокровенное чувство

Наших дедов и отцов,

Всех моих соотечественников.

Четыре Матери —

Это нетленная святыня

Души моей нации,

Как и любой другой.

И суровые уроки Декабря —

Очередное тому подтверждение.

Если будут спокойны

Наши материнские святыни,

Спокойными будем и мы!

 

С сегодняшней позиции

Процесса глобализации,

Эта концепция о Четырех Матерях,

Возможно, некоторым покажется

Несколько архаичной

И консервативной,

Не способной принять

Новый миропорядок.

Да,

Человечество достигло

Такого уровня развития,

Когда оно,

Преодолев границы

Узконационального эгоизма,

Имеет возможность жить

Единой  планетарной семьей.

Но значит ли,

Что народы при этом

Станут безлико подобными,

Лишившись своего

Национального своеобразия

И колорита?

Вот здесь и проблема.

В любом случае

Эти Четыре Матери

Были, есть и будут

Самой дорогой,

Любовно хранимой

И чтимой святыней

Каждого народа,

Ибо только через

Глубокую любовь

К родному клочку земли,

К родной матери

Просыпается уважение

К культуре и истории

Других народов,

Истинное сострадание

К чужому горю

И любовь

К нашему всеобщему дому —

Планете Земля.

 

 

Приложение к поэме:

 

ЖЕЛТОКСАН АЛАНЫ

 

ПЛОЩАДЬ ЖЕЛТОКСАНА

 

На площади этой замедли шаги,

Декабрьскою стужей проникнись и горем:

Войскам и державным лгунам вопреки

Здесь юность восставшая зыбится морем,

За волосы девушек здесь волокут

И топчут недвижно распластанных тут…

 

Все так же, по краю, здесь тянутся в ряд,

Вдоль длинной трибуны, безмолвные ели.

Они, как «герои» иные, молчат,

Предавшие доблесть восставших на деле.

Ступая по площади, зорче взгляни

В победные наши и скорбные дни.

 

Убогие духом в минувшей поре

Унизить не прочь «декабристов строптивых».

Нет!!! Шалостью не был тот бунт в декабре —

Пример для униженных и боязливых.

Текла молодежь — за волною волна —

На клювы стволов пестрой лентой зерна…

 

Великий почин порождает дела —

Таков уж закон чародейки-природы,

Которая юности счастье дала

Жить с вечным желанием полной свободы,

Ты в памяти мира пребудешь не зря,

О, площадь мятежных двух дней декабря!


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

КОСМОФОРМУЛА КАРАЮЩЕЙ ПАМЯТИ

(Тайна, унесенная Чингисханом)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


ВСТУПЛЕНИЕ К РОМАНУ

 

 

 

 

 

БЕСКОНЕЧНАЯ КРУГОВЕРТЬ СОБЛАЗНОВ

 

Без великодушных идей

человечество жить не может.

                                             Ф. Достоевский

 

Почему люди

следуют за большинством?

Потому ли, что оно право?

Нет,

потому что сильно!

                                             Б. Паскаль

 

Всякий, кто стремится

выйти из общего стада,

становится общественным врагом.

Почему,

скажите на милость?

                                             Ф. Петрарка

 

 

1. БЕЗДОННЫЕ СТРАСТИ ТОЛПЫ,

или

ПОДВИГ ТЕЛЕМАХА

 

В далекие суровые времена,

Задолго до нашей эры,

Целых сто лет

Властвовали над Римом

Грозные этрусские цари.

В их обыденной жизни

Почитание усопших

Путем жертвоприношений

На гладиаторских ристалищах

Стало главным обычаем.

 

Когда римляне смогли

Изгнать своих врагов,

Образ жизни

Ушедших этрусков

Успел уже наложить

Свой роковой отпечаток

На их сознание

И повседневный быт.

 

Если люди,

Усвоив лишь оболочку чужих,

Привитых извне традиций,

Теряют границы

Своих безудержных страстей,

Становится страшно.

 

Ужасное колесо

Бесчеловечных зрелищ

С каждым годом

Набирало обороты,

Безжалостно кромсая людей,

Требуя все новых жертв…

 

Случилось как-то,

В городке Пеленцо

Скончался некий чиновник.

Его скорбящий отец

Не захотел выделить

Средства на кровавые игры

И осмелился заявить:

– Я никак не приемлю

Абсурдной варварской традиции,

Дающей удовлетворение

Звериным наклонностям

Праздных зрителей.

Но возмущенная толпа сородичей,

Окружив со всех сторон,

Едва не подожгла в негодовании

Его жилище.

Мятежный отец покойника

Был вынужден уступить.

 

Таким вот образом

Страсть к грубым зрелищам

Кровавых поединков

Постепенно брала верх.

Годовщины и юбилеи

Знатных,

И не очень, людей,

Завершение строительств

Различных сооружений,

Победоносные битвы и праздники

Стали немыслимыми

Без гладиаторских боев,

Ибо они, гладиаторы,

Считались уже не людьми,

А говорящей вещью.

 

Год за годом

Кровожадные страсти

Все накалялись.

Император Клавдий

Придумал невероятное

По масштабам своей жестокости

Морское сражение

Под названием «Намахия»,

Для которого были построены

Огромные искусственные озера.

На настоящих боевых кораблях

Там бились насмерть

До двадцати тысяч воинов.

 

В честь «великого дня»

Своего рождения

Император Виталий

Устраивал грандиозные

Гладиаторские сражения

На всех двухстах шестидесяти пяти

Улицах и кварталах Рима.

И тогда весь город,

Подобно весеннему полю,

Покрытому маками,

Окрашивался кровью.

 

А император Траян

Пошел еще дальше.

В легендарном Колизее,

Огромном амфитеатре

На пятьдесят тысяч зрителей,

Он установил

Неслыханный рекорд:

В течение ста двадцати трех дней

Более десяти тысяч бойцов,

Разделенных на два полчища,

Беспощадно сражались,

Демонстрируя оргию

Высшей жестокости.

 

Народ Рима,

Легко и слепо поддавшись

Едва ли не каждодневному

Кровопролитному гипнозу,

В безумном угаре

Почти перестал воспринимать

Чужую боль.

 

Но однажды,

Во время очередной

Смертельной схватки

Несчастных гладиаторов

На потеху зрителям,

Заполнившим Колизей,

На залитую кровью арену

Спрыгнул Телемах,

Христианский монах

Из Малой Азии.

Он величественно встал

Между двумя обреченными бойцами

И во весь голос крикнул:

– Люди, одумайтесь,

Во что превратился

Наш великий Рим!..

Должен же быть предел

Этому безумию?!

 

Тут буйствующая толпа

В экстазе гнева

И неудержимой жажде

Кровавой развязки,

Как стая голодных волков,

Со всех сторон

Набросилась на миротворца

И в мгновение ока

Растерзала его…

 

Но мужественный подвиг

Монаха Телемаха

Все же заставил задуматься

Хоть часть

Римского общества.

 

Под неизгладимым впечатлением

Его трагической

И поучительной смерти

Император Гонорий,

Бесславно правивший Римом

И слывший до этого случая

Инертным и боязливым,

Все же установил запрет

На гладиаторские бои.

Это стало

Одним из немногих

Его правильных решений.

 

Немедля собрав

Знатных здравомыслящих людей,

Он выступил с речью

И напомнил о том,

Как древнегреческий полководец

И стратег Алкивиад,

Публично отрубив хвост

Своей любимой собаке,

Стал объектом

Многочисленных бурных пересудов,

Упреков и осуждения

Со стороны афинян.

Даже нашлись люди,

Которые узрели

В этом поступке

Государственного деятеля

Экстравагантные наклонности.

На вопрос же своих друзей,

Зачем он это совершил,

Алкивиад ответил:

«Чтобы внимание народа

Не сосредотачивалось

На просчетах

И недостатках политиков,

Нужно их отвлечь

Неординарными,

Шокирующими действиями.

Так я и сделал».

– Этот коварный опыт Алкивиада

Крайне живуч, –

Предостерег Гонорий. –

Толпа есть толпа,

Ее  можно либо воодушевить

На благородные поступки,

Совершенствуя нравственные качества,

Либо довести до безумия,

Искусно разжигая

Бездонно-темные страсти,

Прививая способность

Получать удовольствие

Даже от кровопролития.

Рим уже доказал это.

Вероятно,

Тираны грядущего

Для отвлечения внимания народа

От своей лукавой,

Коварной политики

Будут всемерно насаждать

Различные зрелищные игры,

Построенные на слепом азарте,

Чтобы помешать здраво

И масштабно мыслить,

Увести от главного в жизни.

Боюсь,

Что и впредь

Злодеяниям такого рода

Не будет конца…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Кыргызстан, Бишкек,

Родина Чингиза Айтматова,

1999 год.

В библиотеке беседуют двое.

– Как так вышло,

Что цивилизованная Италия

Ныне стала нечитающей страной?   

По данным статистики,

Семьдесят процентов

Ее дееспособного населения

В течение года

(Вот парадокс)

Не приобрели ни одной книги,

Сказал один.

Другой пожал плечами:

– Это мировой процесс…

Зато они в спорте,

Особенно в футболе,

На почетном месте.

Его собеседник

Угрюмо заключил:

– Ныне время абсурдное,

Если даже появится

Новый здравомыслящий Телемах,

Мир его воспримет

Как помешанного…

 

Они оба задумались.

 

Из глубины читального зала

Смотрели с портретов

Четыре корифея духа

Данте, Гете, Достоевский

И Абунасыр аль-Фараби.

И почему-то их вид

Показался собеседникам

Несколько мрачнее

И тревожнее,

Чем обычно.

– ?..

 

 

2. КОЗЛЫ-ПРОВОКАТОРЫ,

или

ХВОСТ СОБАКИ АЛКИВИАДА

 

Овцы по своей натуре

Кротки и безобидны,

Но в их покладистости

Скрывается слепая вера

Готовность идти

На поводу у любого

Зачинщика-провокатора.

 

Когда в наших краях

Владычица-осень вступает

В свои исконные права

И листья деревьев

Обретают золотистый цвет,

Овец стадами

Гонят на мясокомбинаты,

Чтобы насытить рынок

И… чьи-то карманы.

 

Сметливые чабаны знают:

Чтобы с овцами

Меньше было хлопот

Их непременно должен

Возглавить поводырь.

Если появится вожак,

То овцы, не задумываясь,

Обязательно пойдут

Вслед за ним,

Потому на мясокомбинатах

Постоянно держат

Длинношерстных,

Ожиревших до внушительных размеров

Козлов-провокаторов.

Воздается им

Должный уход

И обильное кормление

За непристойный обман

Наивно доверчивого

Овечьего стада.

 

Козлы,

Флиртуя без устали,

Сверкая хитрыми

Раскосыми глазами,

Ловко выскакивая вперед,

Умело заманивают стадо,

Будто бы ведя

На зеленую лужайку,

И увлекают за собой

Беспечно-наивных овец

Прямиком на бойню…

Но, подойдя

К убойному станку,

Где овец ждут

Ножи и крюки,

Козел-провокатор

Вдруг быстро,

Резким прыжком в сторону,

Через запасной выход

Убегает в свой вольер.

 

А в это время

Бедные обманутые овечки,

Вереницей повисая

На мощных крюках

И до конца не осознав,

Что с ними случилось,

Вздохнув напоследок,

С выпученными глазами

Уже плавно направляются

По конвейеру в мясорубку…

 

Если серьезно разобраться,

Тут козлы-провокаторы

Почти ни при чем.

Сама психология стадности,

Оттачивая столь злой талант,

Способствует их появлению.

От подобных недугов

Человечество страдает

Во все времена.

 

Тиранами давно и досконально

Исследована природа

Слепой подражательности.

Самый злой гений

Второго тысячелетия

Адольф Гитлер

В своей книге

«Майн кампф»

Проповедовал:

«Народ по своей сути

И мировоззрению

Настолько женственен,

Что его мысли и поступки

В большей мере определяются

Эмоциями и чувствами,

Нежели доводами

Здравого смысла».

 

Гитлер,

Как козел-провокатор,

Используя наивность толпы,

Играя на ее инстинктах

И расовых предрассудках,

Легко оболванил

И одурманил людей,

Повел их

На верную гибель.

 

Когда-то Наполеон Бонапарт

В борьбе за свои

Имперские амбиции,

Ради личной славы

И триумфа

Принес на жертвенный алтарь

Лучших сынов Франции,

Объявив войну

Другим народам.

Он цинично

Утверждал при этом:

– Что значит

Для такого человека,

Как я,

Какой-нибудь миллион

Человеческих жизней?

 

Оноре де Бальзак,

В задумчивости попивая

Одну за другой

Чашку черного кофе,

Черного,

Как парижская ночь,

И мрачно всматриваясь

В портрет Бонапарта,

Вдруг с уверенностью

И вызовом сказал:

– То, что тебе

Не удалось покорить

Злым мечом,

Я завоюю

Добрым пером.

 

Писатель сдержал

Свое слово.

Теперь мы

В большинстве своем

И давным-давно

Его пленники.

 

– Я за такое завоевание,

За приоритет духовности

Над всем остальным,

Вместо диктата силы,

Сказал, выступая в Париже,

Тонкий дипломат

Касымжомарт Токаев,

Сын казахского писателя,

Искреннего поклонника

Могучего Бальзака.

 

Некий директор

Небольшого пивзавода

Был на грани банкротства.

Но в один прекрасный день

Случайно увидел на трассе

Автомобиль популярного

Исполнителя рок-музыки

Со спущенными баллонами.

Он оказал ему помощь

И угостил своим пивом.

И тут же, уловив

Благодарно-радостный взгляд

Измученного жаждой певца

С поднятой в руке бутылкой

С красочной этикеткой,

Моментально заснял его

На фотопленку.

Этот снимок,

Использованный в рекламе,

Сделал коммерсанта миллионером.

Люди думали:

«Если пиво этой компании

Пьет рок-звезда,

То почему бы и нам

Не попробовать его!»

Так просто срабатывает

Формула наивного подражания.

 

Ученые доказывают,

Что за тридцать тысяч лет

Человеческий мозг не претерпел

Существенных изменений.

Параметры мыслительных способностей,

Физиобиологический объем

И структура мозга

По сей день остаются прежними.

 

С момента появления

Гомо сапиенса

Странные свойства

Человеческой природы

Порождают непонятный

И до сих пор не разгаданный

Удивительный дисбаланс:

Около девяноста семи

Процентов людей,

А, возможно, и больше –

Дай бог мне ошибиться,

Ничуть не задумываются о том,

Что склонны

К бездумному подражанию

По принципу:

«Как они, так и я!»

 

Только оставшиеся три

Мыслят и действуют

По своему усмотрению.

И поэтому для общества

Названные девяносто семь процентов

Подражателей со стадным мышлением

Зачастую представляют

Потенциальную опасность…

 

Их можно ввести в заблуждение

Всеобещающими

Псевдореальными идеями

И направить куда угодно.

Тираны всегда

Ставку делали

Именно на них…

 

 

Развитие темы:

 

МАГИЯ СТАДНО-СПАСИТЕЛЬНОЙ ТРУСОСТИ

 

Не померкнут слова

Мудро-проницательного писателя

Из страны Эйфелевой башни:

«Изобретай,

И ты умрешь гонимый,

Как преступник.

Подражай,

И ты будешь жить счастливо,

Как дурак!»

 

Испокон веков в основе

Безропотно-стадного подчинения

Лежит бездумное подражание,

Которое способно оправдать

В сознании масс

Любое преступление.

 

Царь Иван Грозный

В знаменитом Китай-городе,

Согнав на Лобное место

Весь московский люд,

Учинил очередную

Свирепую  расправу

Над своими «противниками».

 

В ясный летний день

На глазах у растерянной толпы

Самым изощренным

Зверским образом

Были казнены

Около двух сотен человек:

Кто изрублен

На кровавые куски,

Кто распилен на части,

Как на поленья,

Кто сварен живьем

В огромных дымящихся котлах.

 

А их беспомощные жены,

С крепко прижатыми к груди

Безвинными младенцами

И насмерть перепуганными

Босоногими детьми,

Мал-мала меньше,

С душераздирающими воплями

Были утоплены

В Москве-реке.

 

А после

Самодержец Всея Руси

В торжественном одеянии,

По-царски величественно

Поднявшись на кровавый эшафот,

Заботливо-отеческим голосом

Обратился к толпе:

– Ответствуй честно,

Мой народ,

Прав ли

Мой суд?

 

И тут его

Многострадальный народ,

Как всегда

Низко склонившись

В раболепном поклоне,

Со всех сторон

Поспешно отвечал:

Прав! Прав!

– Воистину справедлив,

Царь-батюшка!

На все твоя власть,

Делай так,

Как тебе годно!

 

Хотя многие понимали,

Что завтра

Из-за непредсказуемого гнева

Царя-батюшки

Каждый может оказаться

На кровавой плахе тирана,

Но их воля и разум

Были подавлены врожденной

И прочно укоренившейся в сознании

Стадно-спасительной  трусостью,

Отпущенной им

По каким-то непонятным,

Таинственным расчетам

Всевышнего.

 

И вдруг кто-

Торжественным голосом

Возвышенно запел:

– Боже,

храни

царя-батюшку!

Толпа вмиг

Хором подхватила величание,

Оно гулко раскатилось

Окрест матушки Москвы-реки,

Слышавшей на своем веку

Так много горестных

И печальных песен.

 

И надо же!

Один мученик

С черной бородой,

По велению царя

Жестоко посаженный

На адский кол,

Еле шевеля

Костенеющим языком

И захлебываясь

Хлынувшей изо рта кровью,

Попытался подхватить:

– Б…б…боже,

х…х…храни…

                                 ц…ц…царя…

                                             б…ба…тюшку…

                        

А стоявший рядом

Парень в лохмотьях

Со злато-русыми волосами,

Приблизившись к нему,

С ненавистью прошептал:

– Хоть бы ты понимал,

Чего просишь у Бога…

И с брезгливым отвращением

Плюнул ему в лицо.

 

В единичных поступках

Смелого преодоления

Стадно-спасительной

Трусости толпы

Всегда таится надежда…

Но до уровня таких смельчаков

Часто долетает слава,

А счастье – задумается…

 

Словно отголосок

Прошедших веков,

Слышится с родины Гете,

Где часто встречались

Великое добро

И необузданное зло,

Голос Фридриха Хитцера:

«Как жаль,

Что человечество

На собственных слабостях

И просчетах

Почти не учится».

 

Где-то в степях,

Как будто бы в жажде

Служения великому добру,

Внушительный черношерстный козел

Ежедневно уводит

Молодых овец и ягнят

На сочные пастбища

И вечером обратно возвращает

На покой в стойбище.

Овцы признательны

И до слез благодарны

Своему поводырю,

Ничуть не ведая того,

Что уже на следующую осень

Этот «благородный» козел

С таким же успехом

Поведет их опять,

Но уже

На мясокомбинат…

 

… А в городе

Приветливо сияют

Зазывные огни реклам,

Приглашая на спорт-шоу,

Представления рок-музыкантов,

В ночные клубы,

Казино…

………………………………..

 

Вряд ли можно остановить

Бесконечную круговерть соблазнов,

Возбуждающих и увлекающих

Псевдозрелищными

Поступками и призывами,

Подобно истории

С хвостом собаки Алкивиада.

Но как обуздать,

Как умерить

Столь тлетворное влияние?..

Это вечный вопрос

Многоликого бытия.

 

 

 

 

 

 

 

 


I.  ТРАГЕДИЯ ПОЗНАНИЯ

 

 

 

 

И увидел Господь,

что велико развращение

человеков на земле,

и что все мысли

и помышления сердца их

были зло

во всякое время.

И раскаялся Господь,

что создал человека на земле,

и воскорбел в сердце Своем.

 

                              Бытие (Глава 6)

 

 

Наказывай не только за поступок,

но и за намерение.

 

                              Периандр

 

 

 

Всякий праздный гражданин

является вором.

 

                              Ж-Ж. Руссо

 

 

 

 

Зеленокудрая весна.

Огромный Отрарский холм…

Прогретая солнцем земля

Вдыхает полной грудью

Воздух обновления.

Айбар, облокотившись

На большой белый камень,

Долго смотрел по сторонам.

 

Рядом паслись коровы.

Немного поодаль

Шла отара овец,

Возглавляемая

Крупным серым козлом.

 

Трудно поверить,

Что здесь когда-то

Был могучий город

С развитой культурой,

Который в течение

Шести тяжких месяцев

Мужественно выдерживал осаду

Бесчисленного войска Чингисхана,

Подобного полчищам саранчи.

А еще труднее поверить,

Что этот город имел

Одну из самых

Богатых в мире библиотек.

А какие славные люди

Жили в нем тогда…

 

Издалека донесся

Трубный рев ишака.

 

Напротив, на склоне

Отвесного обрыва,

Был еле виден

Среди наплывов глины

Желто-серый череп человека.

Из глазниц,

Сквозь толщу земли,

Проросли и расцвели

Два алых мака,

Как будто напоенные

Когда-то пролитой кровью.

Он с детства знал,

Что среди героических

Защитников Отрара

Был и его предок –

Известный ученый Айбар,

Именем которого

Он и наречен.

Кто может оспорить, –

Возможно, этот череп

И есть голова

Его знаменитого предка.

Невольно Айбар вспомнил

И своего отца Таудая,

Одного из первых

Казахстанских генетиков,

Дружившего в свое время

С академиком Вавиловым.

Вместе со многими коллегами

Впоследствии он попал

В немилость к Сталину

И был расстрелян

Как враг народа.

И до сих пор

Айбару не известно,

Где покоится голова

Его несчастного отца.

И, может быть,

Она тоже сейчас видна

На безымянном яру,

Которых так много

В сибирской тайге…

 

Как раз данный кусочек

Отрарского холма,

Покрытый плотным

Зеленым травяным дерном,

И белый камень,

Замшелый, с выбоинами

Той далекой поры,

И бугристый склон –

Были досконально знакомы

И близки Айбару

Еще с того дня,

Когда отец впервые

Привел его сюда

Пятилетним ребенком.

С тех пор прошло

Более пяти десятков лет,

Но некие глубинные,

Таинственные чувства

И по сей день

Постоянно влекут его

На это место.

 

И где бы Айбар ни находился

По долгу своей службы,

Куда бы ни бросала

Его суровая судьба,

Он ежегодно,

Во время отпуска,

При любых обстоятельствах,

Хотя бы на день – два

Приезжал в отчий край

И тут же спешил на холм,

Как будто в объятия

Родного отца.

 

Ему всегда

Почему-то казалось,

Что здешняя земля

Не только впитала,

Но и сохранила в себе

Отцовский запах

И дух далеких предков.

Именно здесь

Он внутренне чувствовал

Живую связь

Незримых нитей

Духовной ауры

И неизъяснимую

Родственную теплоту.

 

 

Развитие темы:

 

ЗАПЯТНАННАЯ ЧЕСТЬ ЧИНГИСХАНА,

или

       НЕОБЪЯСНИМОСТЬ РОДСТВЕННОГО ЗАПАХА

 

В Африке,

Среди непроходимых

Вечнозеленых джунглей,

Живет малоизученное

Жизнерадостное племя.

Когда юноша

Этого племени

Достигает мужской зрелости

И готов взять ответственность

За продолжение своего рода,

Ему завязывают глаза

И заводят в большую хижину,

Заполненную благоухающими,

Словно спелые бананы,

Молодыми девицами.

Юноша,

Тщательно обнюхав

Каждую девушку,

Обязан выбрать среди них

Свою будущую жену

Ту, чей запах ему

Придется по душе…

 

Говорят,

В этом племени

Почти не бывает разводов.

 

Как-то в детстве

Отец мне поведал

Такую легенду.

Один юноша из Отрара,

Рано лишившись родителей,

Покинул родную степь.

На далекой чужбине

Он получил

Хорошее образование,

Женился на красивой девушке,

Стал знаменитым зодчим

И богатым человеком.

А между тем

Его искусные руки

Так нужны были землякам…

Но сколько бы раз

Его ни приглашали,

Он никак не хотел

Возвращаться на родину.

 

Видя его непреклонность,

Правитель Отрара Каирхан

Велел послать ему

Пучок душистой полыни.

Это был древний

Общепризнанный прием.

 

Как только зодчий

Понюхал полынь,

Чудный запах

Вмиг пробудил

В его заснувшей душе

Образ бескрайней

Отрарской степи

С изумрудными лугами,

Раскинувшимися между двумя

Великими животворными реками.

Перед его внутренним взором

Возникли забытые лица

Неподкупных и добрых,

Знающих цену

Данному слову людей,

Вспомнились наставления отца

Во время задушевных бесед

В ночном

Среди благоуханной

Полынной степи.

– Запомни, сынок, –

Сказал как-то он,

Самый верный

Путь самопознания

И великой любви к миру

Через отчий край.

Люди зачастую,

Не прислушиваясь

К своим глубинным чувствам,

Могут спокойно жить

И достигать определенных высот,

Но в судьбоносные моменты

Эти забытые

И невостребованные движения души,

Идущие из подсознания,

Дают о себе знать.

 

Зодчему стало так плохо

И невыносимо больно

За свою короткую память.

Тоска по родине

Сжала очнувшееся сердце,

Слезы мучительного раскаяния

Потекли по щекам,

И он торопливо начал

Собирать вещи.

 

В то же время,

На том же многоликом

Азиатском континенте

Был и такой случай.

 

Бортэ из рода конырат,

И ныне составляющего

Одну из ветвей

Современных казахов, кыргызов,

Узбеков, татар

И даже венгров-христиан,

Не говоря уже

О других тюркских народах,

Выросла очень живой,

Необыкновенно красивой

И умной особой.

 

Она разбудить сумела

В молодом Чингисхане

Страстную любовь.

Но вскоре после замужества

Была похищена меркитами.

И только через три

Мучительных месяца

Чингисхану удалось

Силой и кровью вернуть

Свою молодую жену.

 

Когда на свет появился

Их первенец Жочи,

У Чингисхана не было

Радости на душе,

Ибо внутренне он чувствовал,

Что Жочи

Не его сын,

Но постарался

Скрыть это

От внимания посторонних.

 

Однажды Чингисхан

Начал высказывать жене

Свои сомнения,

Она тут же отрезала:

– То, что меркиты

Похитили меня

И продержали целых

Три долгих месяца,

Не мой, женский,

А Ваш, мужской, позор!

 

Вскоре Жочи,

Уже годовалый,

Таять стал на глазах,

Хотя не заметно было

Признаков явной болезни.

 

Чингисхан находился

В дальнем походе.

А Бортэ,

Видя как неотвратимо

На ее глазах

Чахнет сын,

Не могла найти

Себе места.

 

Старушка-знахарка,

Оставшись наедине

С матерью ребенка,

Долго ощупывала

Пульс ослабевшего мальчика,

Затем тихо произнесла:

– Я понимаю и разделяю

Твою жгучую боль,

И хочу, доченька,

Искренне помочь тебе.

Даю слово,

Что все тут сказанное

Останется между нами.

За свою долгую жизнь

Я лишь во второй раз

Сталкиваюсь с этой

Странной болезнью

«Наследственной тоски».

Чтобы вылечить ребенка,

Есть два простых способа:

Надо быстрее найти

Халат родного отца,

Пропитанный его потом,

И им укрыть дитя.

Пусть ребенок

Впитает в себя

Запах и дух

Своего рода.

Для окончательного выздоровления

Время от времени

Это нужно повторять.

Во-вторых, младенца надо

Накормить едой,

Благотворно повлиявшей

На здоровье отца.

Допустим, что он

Все свои ранние годы

Жил на берегу реки

И считал рыбу

Своей любимой пищей,

Тогда ребенка обязательно

Следует накормить ухой

И дать возможность

Подышать воздухом

Той реки…

 

Бортэ,

Не проронив ни слова,

Задумчиво молчала…

Затем щедро отблагодарила

Мудрую старушку.

 

Гостивший в доме

Родной брат Бортэ

Взял на себя эту заботу.

Строго соблюдая

Все меры предосторожности,

Он точь-в-точь исполнил

Советы знахарки.

 

Итак, младенец Жочи

Под строгим присмотром

Могучего кагана

Со временем стал Жочи-ханом.

Хотя и текла

В его жилах кровь

Столь же жестокого меркита,

Но, казалось,

Не был он

Так беспощаден,

Как Чингисхан.

 

Говорят,

В тех краях,

Где дядя ему

Достал халат,

Пропитанный отцовским запахом,

Его постоянно тревожило

И мучило нечто необъяснимое,

Когда проливалась

Кровь местных жителей…

 

Ныне легенда гласит,

Что умер он на охоте

От рокового удара

Копыта кулана.

Но есть и другая,

Более правдивая

Версия о том,

Что его смерть

Пришла по велению отца,

Вернее, отчима…

 

Наследственные гены,

Выраженные в запахе

Через неведомые,

Таинственные узы

Подсознания и интуиции,

Могут дать результат,

Такой же непредсказуемый,

Такой же агрессивный,

Как Чингисхан,

Часто предпринимавший

Неожиданные ходы…

 

В ХХ веке

Итальянский судебный психиатр

И криминалист

Чезаре Ломброзо,

Автор нашумевшей

«Теории прирожденного преступника»,

Утверждал,

Что около сорока процентов

Криминальных элементов

Были изначально предопределены

Стать преступниками

По вине злополучных генов

Своих предков.

Однако эта идея

Подверглась суровой критике

Его современников…

 

1219 год.

Чингисхан,

Сняв с лихого,

Разгоряченного

От бешеной скачки коня

Своего четырехлетнего внука,

Отчаянного сорвиголову Хубилая,

Позже восседавшего

На троне правителя

Тридцать четыре года,

Произнес:

– Хотя часто смелость –

Это заслуженная радость,

Но все равно человек

Сам себе полностью

Не владыка.

Часть его сути

В прошлом!

 

Медики и генетики

До сих пор блуждают

Вкруг и около

Смысла загадочных слов

Злого гения,

Проницательностью своей

Опередившего их

На века…

………………………………

 

И мы по сей день

Не защищены

От изначально необратимых

Внутриутробных сдвигов

Генных мозаик

И черных карм,

Идущих от предков,

То есть от влияния прошлого.

– ?

 

Айбар унаследовал

Не только несгибаемый,

Могучий отцовский характер,

Но и его любимое занятие.

Когда отца объявили

Врагом народа,

Когда все знакомые

И даже часть родственников

Отвернулись от их семьи,

Он благодаря своему

Природному уму,

Настойчивому характеру,

Мужеству и упорству добился

Соответствующего образования

И, несмотря на все преграды,

С достоинством продолжил

Дело и идеи отца.

А заключались они в следующем:

Подвергаясь бесчисленным исследованиям,

Род человеческий

Никак не поддается

Полному познанию

Своей сущности

И посему открытым остается

Извечный вопрос:

Каким путем улучшить

Внутреннюю суть человека?

Как обуздать

Недремлющее зло,

Передающееся по крови

От дальних предков?

Как сохранить и приумножить

Добрые начала

Посредством генетики?

 

В раздумье Айбар

Вспомнил легенду

О вечной непримиримости

Добра и Зла,

Рассказанную ему

Одним тибетским монахом

Во время поездки в Китай.

 

… Давным-давно

На берегу великого моря

Жили два журавля –

С общим туловищем,

Как у сиамских близнецов.

Одного называли Благочестивым,

Нечестивым – другого.

В один из дней

Благочестивый увидел

У кромки берега

Плывущее на волнах

Большое яблоко.

Поймав его,

Долго раздумывал,

Будить ли спавшего

В это время Нечестивого

Или полакомиться самому?

Потом решил:

Какая разница, –

Ведь желудок-то

У нас общий,

И один съел яблоко.

 

Нечестивый,

Проснувшись через некоторое время,

Почувствовал ароматный запах

И, узнав от Благочестивого,

Откуда он,

В коварной ненависти замолк.

А в следующий раз,

Когда уснул Благочестивый,

И ему попался плод,

Прибитый к берегу

Морской волной.

Нечестивый тут же

Без колебаний

Проглотил его.

 

Но плод оказался ядовитым,

И вскоре обоим

Стало плохо,

Они почувствовали

Приближение смерти.

 

– Если, по имеющемуся поверью, –

Сказал Нечестивый, –

Нашим душам придется

Родиться заново,

То я всегда

Буду непримиримым

И злейшим врагом,

Противостоящим каждому

Твоему шагу,

И это составит

Мое главное удовольствие.

 

– А я, наоборот,

Наперекор твоему злу, –

Ответил ему

Великодушный Благочестивый, –

Где бы ни жил

И ни находился,

Всегда буду желать тебе

Только добра и благополучия,

Поскольку это есть

Моя главная природная черта

И она приносит мне

Истинное наслаждение.

 

Возможно, эта легенда

Впервые когда-то

Натолкнула тибетцев

На проблему обуздания

Врожденного зла в человеке.

С тех давних пор

Многие поколения мудрецов

Стремятся постичь ее,

Но невоплощенность этой идеи

До сего дня

Мучает людей.

 

И частое тому подтверждение –

Непостижимая уму ситуация,

Когда единокровные дети –

От родных отца и матери,

Воспитанные, казалось бы,

В одинаковых условиях,

И даже те,

Которые имеют

Одно туловище,

Удивляют мир

Своим антиподством…

Но где же выход

Из этого тупика?

 

Опять, уже рядом,

Послышался крик осла.

Айбар, очнувшись от раздумий,

Бегло взглянул вокруг

И увидел невдалеке

Двух пасущихся

Взрослых ослов,

А возле них –

Бойко резвящегося ослика,

Их детеныша.

И тут же перед глазами

Промелькнули эпизоды

Его туристической поездки

В мексиканский город Отумба,

У въезда в который

Стоит предупреждающий знак:

«Осторожно, ослы!»

Это единственный в мире город,

Где проводится карнавал ослов,

И они здесь –

В особом почете.

Со всей Мексики

На праздник собираются

Десятки тысяч зрителей

И участников конкурса –

С ослами,

Наряженными в зависимости

От выдумки и юмора

Их хозяев.

Авторитетная комиссия

Скрупулезно и беспристрастно

Определяет умение

Всех конкурсантов

Привить животным,

Которых в народе

Привыкли считать тупыми,

Всевозможные навыки.

В этой дрессировке

И оттачивании повадок

И заключен смысл:

Как в «городе ослов»

Не быть похожим

На малоуважаемое животное,

Что является

Весьма действенным

И поучительным примером.

 

 

Развитие темы:

 

СЛУЧАЙ В СТРАНЕ ОСЛОВ

 

Визири жаловались

Своему хану:

– О Всемогущий,

Убереги нас

От Ходжи Насреддина,

Который на каждом шагу

Не перестает повторять людям,

Что его осел умнее

Всех Ваших визирей!

А ведь как-никак

Мы же избраны Вами.

 

Хан тут же

Велел привести

Насреддина к себе.

– Как ты мог сказать, –

Спросил повелитель,

Что твой

Безмозглый осел

Умнее всех моих

Достопочтенных визирей?

 

– Так и сейчас утверждаю! –

Ответил с усмешкой

Удивленному хану Насреддин.

В стране неутомимого подражания,

В стране многочисленных ослов,

Не быть ослом

Удел не каждого из нас.

Но если вникнуть глубже,

У моего слабоумного осла

Даже найдутся

Свои преимущества.

Вот рассудите сами:

Когда однажды я

На своем осле

Переезжал мост,

Одну из его передних ног

Сильно защемило

В узкой щели

Между досок.

На обратном пути

Мой ишак

Ни за что не захотел,

Даже под кнутом,

Ступить на мост,

Чтобы опять

Не навредить себе.

А Ваши визири никогда

Не извлекают уроков

Из своих предыдущих ошибок,

За которые не раз

Расплачивался народ,

А продолжают денно и нощно

Их повторять.

Теперь сами определите,

Кто умнее:

Они или мой осел?

 

Хан призадумался,

А затем,

Посмотрев грозно,

Сказал своим визирям:

– Как вы ни юлите,

Но осел Насреддина

Достоин уважения.

И вам следовало бы

Извлечь из этого случая

Весьма поучительные уроки!

 

– О почтенный хан,

Вашу хвалу

Я поделю поровну

С моим ишаком!

Радостно воскликнул Насреддин.

И если правители,

Несмотря на свое

Высокое положение,

Безболезненно,

Без стеснения,

Не считая это унижением,

Будут перенимать

Положительные черты

У других,

Даже и у ослов,

Только тогда

Станут они

Способны постичь

Мудрость власти.

Но сегодня

Для государственных мужей

Эта простая истина

Остается благим пожеланием…

 

Здесь хан угрюмо

И неприязненно промолчал.

Но, увы, молчание

Не всегда было

Знаком мудрости…

 

Мысли, одна за другой,

Рождались в голове Айбара,

Как сменяющиеся кадры киноленты.

 

И вдруг его внимание

Привлекла четверка

Молодых людей,

Среди которых двое

Были девушки,

В майках с портретом

Майкла Джексона.

Они остановились внизу,

У подножья холма,

Откуда им

Не было видно Айбара.

 

Один из парней

На всю мощь

Включил магнитофон,

И все начали танцевать.

Постепенно музыка

Стала набирать темп,

И танцующие взвинтили

Свой ритм,

Который вскоре

Обрел бешеный характер.

 

Вдруг одна из девушек

Сбросила с себя майку,

Вторая тут же последовала

Ее примеру.

Мужчины сделали

То же самое.

И через некоторое время

Все четверо,

Оставшись в чем мать родила

И полностью отключившись

От мира сего,

Целиком погрузились

В звуковой экстаз.

 

Вдали отара овец

От этой дикой какофонии звуков

Изрядно всполошилась.

А две коровы

С туго налитым выменем,

Прекратив есть

Сочную весеннюю траву,

С настороженным любопытством

Глазели на них.

 

У наблюдательного генетика

Сие зрелище вызвало

Профессиональный интерес,

И он вспомнил

Недавно показанный

По одному из телеканалов

Музыкальный фестиваль,

Прошедший в местечке Вудсток

Штата Нью-Йорк,

Где собрались в основном

Обеспеченные молодые американцы

И их кумиры.

В поднятых руках

Экзальтированных болельщиков

Мелькали лозунги типа:

«Рок-н-ролл + Секс и Наркотики»,

«Анархия – мать порядка!»

Безумная жестокость

И сексуальный беспредел,

Властвовавшие на фестивале,

Дошли до полного абсурда.

Публика, одурманенная

Наркотиками и алкоголем,

Потеряв всякий стыд,

Совершала действия,

По этическим нормам

Непристойные для человека

И которые трудно

Выразить словами.

 

Вконец обезумевшая

От психотропного влияния

Агрессивно-возбуждающего звука,

Толпа бесчинствующей молодежи

Стала переворачивать машины,

Поджигать магазины и ларьки,

Избивать ни в чем не повинных людей.

 

Оказывается,

Рок-н-ролл,

Дословно означающий

«Крутиться и вертеться»,

Доводит девушек

До крайнего экстаза

И высвобождает накопленную энергию

Путем бесконтактного оргазма.

Потерявшие голову красотки,

Импульсивно дергаясь в плену

Взвинченно-психозного звука,

Срывали с себя

Нижнее белье

И бросали его на сцену,

Под ноги своим кумирам,

Всем своим видом

Демонстрируя «Я – твоя!»

 

Айбар с омерзением увидел, –

Хотя они живут

В разных частях света, –

Прямую связь

Между той толпой,

Бесчинствующей на фестивале,

И этими четырьмя молодыми

Фанатами соблазнов.

И с ужасом понял,

Что они и есть

«Владыки» и «рабы»

Своего противоречивого века,

Изувеченная мораль которых,

Подобно спорам

Грибковых болезней,

Повсеместно находит

Себе подпитку.

 

Что же делать

С этими молодыми,

Воспринимающими любовь

Как беспредельную свободу

Распутных телесных наслаждений?

 

И в его памяти

Всплыл эксперимент

Американских ученых

Из университета Эмори,

Превративших самца

Обычной мыши,

Особо отличающегося «донжуанством»,

В верного и заботливого «мужа».

Пересадив ему ген

Степной полевки,

Почитателя моногамии,

То есть однолюба,

Они достигли желаемого результата:

Самец-«донжуан»

Почти полностью позабыл

О других «дамах»…

 

Неужели преданность,

Великая верность –

Мечта миллионов –

Со временем будет подвластна

И управляема генетиками?

Выиграем ли мы

От познания таинства

Гена любви?

 

 

Развитие темы:

 

ПЯТЬСОТ ВЛЮБЛЕННЫХ ПАР,

ОПРЕДЕЛЯЮЩИХ НРАВСТВЕННОСТЬ ГОРОДА

 

Ценитель изобразительного искусства

Даниал Ахметов

Во время визита в Бишкек

Подарил мне картину

Художника Леонида Тяна

«Женщины без лица»,

На которой без голов и туловищ

Видны только изящные,

Стройные ноги

Трех безымянных особ,

Расположившихся на большом диване,

Что олицетворяет собой:

«Ноги всему голова» –

Духовную пошлость

И дисгармонию любви.

 

Увидев картину,

Моя пятилетняя

Дочурка Айчурек

С удивлением спросила:

– Папа,

А где головы

Этих девушек,

Разве так бывает?

 

– Бывает, дочка,

Даже и хуже случается,

В этом заложен

Глубокий смысл,

Вырастешь и поймешь! –

Ответил я ей.

 

– Чтобы был понятен

Смысл этой картины, –

Сказал сидевший

У меня в гостях

Филолог Муратали Нуртумов, –

Рядом обязательно нужно

Поместить портрет

Самой преданной

Одному мужчине женщины

Как образец

Светлой любви!

 

И я, не задумываясь,

Поведал историю,

Свидетелем которой

Стал случайно.

 

Альбина,

Супруга мудрого аксакала

Современной кыргызской поэзии

Суюнбая Эралиева,

Как-то в полночь,

Доставая книгу

С верхней полки

Домашней библиотеки,

Оступилась

И, упав со стула,

Вдребезги разбила

Локтевую кость.

Но, превозмогая ужасную боль,

Порой почти теряя сознание,

Она провела ночь

В ожидании утра,

Чтобы не разбудить

Больного мужа

И случившимся не ухудшить

Его состояние.

 

Когда я рассказал об этом

Одному отрарскому старцу,

То он восторженно промолвил:

– В любви

Сколько отдашь бескорыстно,

Столько же

Получишь обратно,

А порой –

Многократно больше.

Поступок этой женщины

Воистину и есть

Земная любовь супругов,

Часто не оцениваемая,

Возможно,

Даже ими самими.

Я так рад,

Что восьмидесятилетний

Поэт Суюнбай

До сих пор

Парит на крыльях

Настоящей взаимной любви!

 

– Прекрасно!

Тогда, само собой,

Их портреты

Напрашиваются на место,

Рядом с этой

Неординарной картиной, –

Сказала задумчиво Шааржан,

Милая супруга Муратали.

 

(Из закулисных бесед)

 

 

Чуткие мужчины,

Великие страдальцы,

Из глубин веков

Доносят истину до нас:

– Самый сладкий

Из всех голосов –

Это голос женщины,

Которую мы любим,

Шепчет с покоряющей нежностью

Жан де Лабрюйер.

 

– Любовь

Никогда не требует,

Она всегда отдает.

Любовь всегда страдает,

Но никогда

Не выражает протеста

И не мстит за себя,

Утверждал Махатма Ганди,

Неутомимый проповедник

Добра и ненасилия,

Мудрец в белом одеянии.

 

– Испорченные люди –

Это те,

У которых нет любви,

Говорил Бернард Шоу,

Остряк с игриво-озорными глазами.

 

А в Париже,

На скамейке,

Что напротив

Эйфелевой башни,

Певец тончайших чувств

Александр Куприн

Убеждал красивую даму,

Обиженную на жизнь:

– Вы напрасно думаете,

Что нет любви на свете.

Любовь –

Удел избранных,

Удел великих.

Ведь много людей обладают

Музыкальным слухом,

Но только один из них –

Бетховен.

 

– Слава недосягаемо великой

Женщине Беатриче,

Любовь к которой

Вдохновила Данте создать

«Божественную комедию»,

Воплотившую в себе

Мудрость всех веков…

И вечная слава

Изумительно нежной,

Духовно-пленительной Лауре,

Воодушевившей Петрарку

Написать «Книгу песен»,

Ставшей настольной книгой

Для всех влюбленных

Нашей планеты! –

Восторженно декламировал

Мой друг Жолон Мамытов,

Так рано покинувший мир.

 

Незабвенный Сократ

Не уставал поучать

Своих учеников,

Краешком глаза

Бросая опасливый взгляд

На ворчливую жену Ксантиппу:

– Женитесь,

Несмотря ни на что…

Если жена

Попадется хорошая,

Будете исключением,

А если плохая –

Станете «философами».

 

Так и течет

По своим законам

Река жизни,

Река великого смысла

Постижения самого себя,

Почти ничего не изменив

В наших понятиях о любви.

 

Как-то в Москве,

На вечере поэзии,

Отвечая на вопрос

О сложных перипетиях

Редкостного слияния

Двух великих чувств,

Я сказал:

– Если в этом мегаполисе,

Десятимиллионном городе,

Найдется хотя бы

Пятьсот возвысившихся

Через мудрость осмысления

И, самое главное,

Через седьмое чувство

Ярко любящих пар,

То это большое

Духовно-нравственное достижение

И, конечно,

Не только Москвы.

Именно потому

Я делю человечество

На две категории:

Способных любить

И неспособных.

 

По окончании вечера

У парадного входа дворца

Меня остановил

Немного подвыпивший

Мужчина средних лет.

 

– Я никак не вхожу

В определенную Вами

Категорию пятисот влюбленных,

С ехидством промолвил он. –

Чтобы любить,

Надо иметь особый талант,

Но его, к несчастью,

У меня  не оказалось.

Когда я учился в школе,

То в нашем классе

Были сплошь круглые отличники

И ударники.

Только я один тянул

Весь класс назад.

На одном из собраний,

Обсуждая мою инертность,

Все гневно

Клеймили меня.

Тогда я заявил:

«Если бы в вашей среде

Не было неуспевающего меня,

То кто бы вас

Смог отличить

Как самых лучших?

То, что я

Существую рядом –

Для вашего же блага!»

Все дружно засмеялись,

Внутренне согласившись со мной.

И потому Вы тоже

Не слишком насмехайтесь

Над неудачниками,

Даже неспособными любить.

Пусть, хотя бы для сравнения,

Живут рядом с вами

Такие люди,

Как я.

 

Однажды мой друг Гуррагча,

Первый космонавт Монголии,

Сказал мне полушутя:

– Я, человек,

Освоивший нынешние достижения

Технической цивилизации,

С тревогой улетая в космос

И с радостью возвращаясь на Землю,

С удивлением вдруг обнаружил,

Что свою собственную жену,

С которой прожил много лет,

Зная, – почти не знаю.

Ее простая нежная душа

Оказалась куда сложнее,

Многограннее и неожиданнее,

Чем космический корабль.

 

Есть такая легенда:

Жили в одном городе

Двое близко знакомых

Друг с другом мужчин.

Один из них

Всегда держал себя

В рамках приличий:

Не пил,

Не курил,

Никого не обижал,

Лишнего не говорил,

Никого щедро не одаривал,

Но и чужой копейки не брал.

Женился,

Вырастил детей

И кончил земную жизнь

Самым примерным человеком.

 

А другой –

В противоположность ему –

Все делал открыто:

И пил,

И женщин любил.

Был нерасчетлив и прям,

Не лицемерил,

Говорил то,

Что думал.

Транжирил без сожаления

Годы и здоровье,

Себя не жалел

И другим покоя не давал.

Только к жизни концу,

После долгих метаний,

Познал любовь

И умер,

Оставив родным и близким

Множество проблем…

 

А на том свете

Оба предстали

Перед судом Всевышнего.

 

Первый мужчина

Верил в душе,

Что место его –

В раю.

 

Но Бог рассудил иначе,

Определив его в ад,

А второго – в рай,

На что первый мужчина

В недоумении попросил

У Всевышнего разъяснения.

 

– Я всем людям дал

Равную возможность достичь

Неповторимого совершенства

Великой любви,

Возвышающей

Бренный ваш мир,

Ответил Бог,

А вина твоя в том,

Что ты никогда не стремился

Любить по-настоящему.

Даже глубоко чувствуя

Собственную несовместимость

С единственной женой,

Ты трусливо боялся

Расстаться с ней,

Опасаясь людской молвы

И боясь за свою карьеру,

Хотя давно понимал,

Что жить так безнравственно.

Всю свою долгую жизнь,

Обманывая себя и окружающих,

Ты всего лишь играл

Роль безгрешного,

Любящего мужа

И праведного человека.

А твой антипод,

Хоть и был грешен,

Спотыкался и заблуждался,

Но был правдив,

Воистину щедр

И искренен во всем.

Он всегда имел мужество

Покаяться прилюдно

За совершенные ошибки.

И только ему,

Единственному

Из тысяч людей,

Хоть на закате жизни

Удалось испытать

Настоящую любовь

Наивысший смысл

Человеческого бытия.

Он мудро сумел сопоставить

Свое новое чувство

Со всеми прежними

Неудавшимися любовными романами

И достичь желанной цели.

Потому я и воздал

Ему должное…

……………………………                  

И лишенный рая

«Праведник» замолчал

В преддверии ада,

Горестно ненавидя себя.

 

– Вот парадокс, –

Как будто шепчет

Мне на ухо

Древнекитайский мудрец,

Знающий не говорит,

А говорящий не знает…

 

В круговороте жизни

Заблуждается почти каждый,

Выдавая и принимая

Обычные пылкие увлечения

За любовь.

Но быть женщиной

И быть некрасивой –

Преступление,

Ведь настоящая женщина

Никогда не может

Не быть красивой.

Ведь самая пленительная красота –

Красота скрытая

Или полусокрытая,

Берущая свои истоки

Из внутренних сущностных корней…

Она никогда не подчеркивает

Своего бесспорного превосходства

Над другими.

Океанская глубина души

Великих женщин

Не под силу

Ныряльщикам неумелым,

Оттого они часто остаются

Незамеченными,

Непознанными

И неоцененными до конца.

 

На мой взгляд,

Истинные женщины

При условии,

Что найдут

Равного себе по образу

И величию духа мужчину,

Смогут ступить

На тернисто-извилистую,

Но полную счастья тропу

В особый мир

«Пятисот влюбленных пар»,

Составляющих светлый

Нравственный облик

Каждого города.

 

Без такого облика

Город будет

Просто сборищем холодных

И расчетливых сердец…

 

Р.S.  Когда я

Собственноручно вручил

Эту часть поэмы

Мэрам трех городов:

Москвы – Ю. Лужкову,

Алматы – В. Храпунову,

Бишкека – Ф. Кулову,

То получил ответ

Только от Храпунова:

«Согласен.

Понимаю.

Сожалею.

Без духовно-нравственного лица

Нет полноценного города.

Но как улучшить

Его у жителей?

Вопрос архисложный.

И вряд ли

Нынешняя эпоха…»

– ?

 

«Будто бы не нашлось

Другого места

Для удовлетворения

Своих извращенных желаний, –

Подумал Айбар. –

До чего надо дойти,

Чтобы выбрать

Именно эту святыню,

Где покоится прах

Тысяч и тысяч

Их славных предков,

Погибших,

Самоотверженно защищая

Родную землю

От ненавистных врагов».

И, встав во весь рост,

Он громко закричал:

– Бесстыжие скоты,

Обделенные благочестием

И исторической памятью,

Уходите отсюда,

Немедленно уходите!

 

А те,

Полностью отключившись

И ничего не слыша,

Продолжали танцевать,

Сверкая на солнце

Белизной своих юных тел.

 

Две коровы,

Поднимавшиеся по крутому склону,

От громкого окрика

Повернули назад.

 

В душе Айбара

Возникло теплое чувство

К покойной жене,

Всегда относившейся

К коровам-кормилицам

С какой-то особой любовью.

«Да, – подумал Айбар, –

Как летит время,

Уже прошло пять лет

С тех пор,

Как ее не стало…»

И тотчас в сознании Айбара

Пробудился волнующий облик

Его аспирантки Айшуак,

Чудного создания природы,

Генетика по призванию.

 

Они работали вместе,

С увлечением проводя

Различные исследования

В этой сложнейшей области науки.

Под глубоким впечатлением

Его высокого интеллекта,

Несгибаемой нравственной воли

И детской наивности души,

Она, решительно перешагнув

Свою девичью гордость,

Первая объяснилась ему в любви.

Это всколыхнуло

Душу Айбара,

Но, найдя мужество

Погасить давно пылавшую

Обоюдную страсть,

Он ответил достойно:

– Я не пара тебе,

Ты моложе меня

На целых тридцать лет,

И должна выбрать

Более достойного

И равного себе по возрасту!..

 

– Нет, нет,

Не говорите так!

Я вижу свое счастье

Только с Вами… –

Обиженно плача,

Вымолвила Айшуак

И в непримиримом максимализме,

Повернувшись, ушла.

С того момента у Айбара –

Головоломка…

 

И надо же, –

А он не ведал о том, –

Что точно такая история

Произошла несколько веков назад

С его дальним предком Айбаром,

Которого уже в зрелом возрасте

Также полюбила

Молодая девушка.

Тот Айбар,

Пожертвовал собой

Ради жизни их сына,

При защите Отрара

Волею судьбы

Чудом оставшегося в живых

Среди тысяч трупов

И продолжившего род

Своего знаменитого отца.

 

Что – это?

Проделки уготованной судьбы

В причудах генетики

Или… неистребимый дух

Подлинного благородства?

 

Молодежь,

Периодически меняясь парами

В непотребной пантомиме,

Примерно через полчаса

Окончательно «отключилась»

Под неустанное биение

Одуряющей музыки.

 

Айбар вспомнил

Царя Итаки,

Хитроумного Одиссея

Из великой поэмы Гомера,

Который, проплывая с друзьями

Мимо коварного острова сирен,

Приказал своим морякам

Залепить уши

Разогретым воском,

Дабы избежать влияния

Гипнотизирующих стонов

Наяд-русалок,

Способных одурманить

И превратить кого угодно

В безвольного раба.

Но еще большей

Вредоносной силой,

Чем зло наяд,

Обладают звуки

Разрушающего ритма,

Идущие вразрез

С гармонией природы.

 

Наверное, неспроста

Прославленный китайский врач

Седьмого века

Сунь Сымямо,

Впервые предложивший

Формулу здоровья и долголетия,

Одним из важнейших устоев

Своего учения

Считал условие:

Не слушать раздражающие звуки,

Не держать в уме

Навеянные ими

Зловредные и суетные мысли.

 

Звуки уже тогда,

С древнейших лет,

Использовались против

Здравого ума людей,

Чтобы сбить их

С праведной стези…

 

Но вопреки предназначению

Злого воздействия

Дисгармоничных звуков

И гипнотизирующих шумов,

Вечно существовала

И торжествовала

Великая музыка,

Музыка добра.

Легенда гласит,

Что в руках виртуоза Коркута

Кобыз становился

Животворным началом.

Даже смерть,

Пришедшая за его жизнью,

Под звуки мелодий

Добрых помыслов забыла,

Зачем к нему явилась.

И эти мелодии всегда

Воодушевляли людей

На благородные дела.

 

 

Развитие темы:

 

           ОБЪЕДИНЯЮЩИЕ ДАРОВАНИЯ

 

– Я – степь, и путь далек, ни сесть, ни отдохнуть.

Путь к самому себе – неодолимый путь.

Дороги все сошлись, все, будто сговорились,

Внутри меня сплелись, в душе моей скрестились.

Откуда ж и куда так истово и яро

Я тороплюсь, боюсь попасть в беду?

От Бахтияра я

И к Бахтияру

Всю жизнь иду,

Иду, да не приду, –

Читал свои стихи

Прославленный поэт-философ

Бахтияр Вагабзаде.

 

– Наш поэт прав.

Беспристрастно не изучивший

И не нашедший себя

Никогда не будет счастлив

И не осилит тропу,

Ведущую к благодарным

Сердцам других, –

Сказал Рустан Рахманалиев,

Ученый-историк,

Автор содержательного труда

«Империя тюрков».

 

– Да, воистину так!

Все не нашедшие себя

Оказались в немилости

И в забвении у людей,

Ибо, как правило,

Они всегда

Вредили народу, –

Подтвердил Намык Кемал Зейбек,

Неординарная личность Турции.

 

(Из закулисных бесед)

 

 

Начали враждовать

Два тюркских племени,

Два близких народа,

Имевшие общие корни

И веками жившие

Бок о бок

Друг с другом.

А искры вражды воспламенились

От неуемных притязаний,

Спровоцированных тщеславием

И завистью властителей

Обеих сторон.

 

Нагнетаемая злость

Между ними

Достигла предела.

Призывы к согласию

И взаимопониманию

Были тщетны

И давно не имели успеха…

 

Черные тяжелые тучи

Нависли над просторами

Благодатной степи,

Где встретились

Два вооруженных полчища.

Они сошлись очень близко,

Почти лицом к лицу,

И молча остановились:

Кто первым начнет

Эту братоубийственную войну?..

Потекли мучительные

Минуты ожидания.

 

Вдруг седобородый старец,

Весь в белом,

С кобызом в руке

Вышел на середину

И, степенно присев

На черный камень,

Как на черную тяжесть,

Что лежала

В этот час на душе

У каждого из них,

Тихо и искусно заиграл.

По глубоким бороздам

Его морщин

Медленно потекли слезы,

Слезы негодования…

 

Ратники молча

Слушали музыку,

Проникновенную 

И знакомую с колыбели.

Но вот то с одной,

То с другой стороны

Послышались возгласы:

– Это мелодия Коркута?

– Это же наш дада Коркут?

– Это наше общее!

– О боже,

Что же мы делаем?!

– До чего мы дошли!

 

Один из воинов

С богатырской осанкой,

Решительно шагнув вперед,

Бросил наземь

Свой меч и кинжал.

Тут же его примеру

Последовали другие.

И через мгновение все,

Радуясь и ликуя,

Стали обниматься.

 

А тот старик,

Окруженный прозревшими,

Вновь породнившимися воинами,

Выбивал искры

Высокого вдохновения

Из струн кобыза,

Без устали играя

Бессмертные мелодии

Славного Коркута.

 

Как будто отрешась

От мира сего,

Он продолжал плакать.

Но это были уже

Слезы счастья,

Слезы благодарности

И безграничной гордости

За мудрого предка,

Который, до тонкостей

Изучив себя,

Поднимаясь на вершины

Познания других,

Великим своим дарованием

Объединял людей.

 

Айбар, невольный свидетель

Разнузданной распущенности

Четырех «меломанов»,

Непристойно валяющихся

У руин Отрара,

Печально задумался.

Он как ученый

Четко понимал,

Что возможности

Человеческого разума

Заложены в генах.

 

Как-то он прочитал

Об одном открытии

В области волновой генетики.

Биолог-исследователь,

В течение многих лет

Наблюдая за ростом

Всходов арабидопсиса

И периодически подвергая их

Воздействию проклятий,

Нецензурных и иных

Неблагопристойных слов,

Получил странные результаты:

Почти все растения погибли,

А оставшиеся –

Выросли уродами,

И от них пошли

Такие же монстры.

 

Оказывается,

Злые и бранные слова

В генах растений взрываются,

Как незримые бомбы,

Вызывая мутации и вырождение

Последующих поколений.

 

И в этом Айбар с ученым

Был полностью согласен,

Так как тоже проводил

Подобные наблюдения,

Но среди людей:

У мечети

Или около церкви,

Где витает

Чистая добрая аура,

Ибо туда приходят

С благими намерениями

И невозможно услышать

Сквернословие и ругательства.

В итоге Айбар сделал

Ошеломляющий вывод,

Что нашествие бездуховности

В разных формах,

Бранная речь

С экранов кино и телевизоров,

Книги, газеты и журналы,

Пронизанные жестокостью,

А также культ насилия,

Лжи и ловкости

Под личиной демократии,

Обусловили в современном

Человеческом обществе

Торжество черной ауры

И ее диктат

Над генетическим кодом человека,

И за все это –

Неминуема расплата.

 

Вдруг Айбару

На глаза попался

Одинокий физкультурник,

Бегущий со стороны аула.

Когда он приблизился

К Отрарскому холму,

Стало хорошо видно

Его громадное

Атлетическое тело

С туго налитыми,

Резко выпирающими мышцами.

Айбар узнал в нем

Известного штангиста,

Обретшего славу

«Местного Хаджи-Мукана»

И ставшего гордостью

Района и области.

Внезапно остановившись

У большого черного камня,

Лежащего у подножия холма,

Спортсмен попытался

Поднять его,

Но это оказалось

Ему не под силу.

Выругавшись

И несколько раз сильно,

Со злостью пнув камень,

Он побежал дальше.

 

Его глыбообразно-мощное,

Натренированное тело,

Самолюбиво-гордая осанка

Натолкнули Айбара

На воспоминания о попытках

Некоторых тиранов

Осуществить идеи

По созданию сверхчеловека,

И в его памяти

Возникли эпизоды

Документальной хроники,

Где Гитлер,

Конвульсивно жестикулируя

И стуча кулаками по трибуне,

Насаждал идеи нацизма.

 

Айбар как ученый-генетик

Изучал «труды» бесноватого.

Он вновь содрогнулся

От бесчеловечности

Зловещих мыслей фюрера.

«Без биологической основы

И без биологической цели

Политика сегодня

Совершенно слепа, –

Утверждал Гитлер, –

И мы все страдаем

От изъянов нечистой крови.

…Более сильное поколение

Отсеет слабых,

Жизненная энергия разрушит

Нелепые связи

Так называемой гуманности

Между индивидуумами

И откроет путь

Естественному гуманизму,

Который, уничтожая слабых,

Освобождает место

Для сильных…»

 

Эта идея о возрождении

Культа сверхчеловека и супермена

До поросячьего визга

Импонировала Генриху Гиммлеру.

Он развил ее дальше:

«Мы должны сформировать

Высший класс,

Которому предстоит

Господствовать века…»

И разработал строго засекреченную

Нацистскую программу «Либенсборн»

Как гигантский социальный эксперимент –

«Племенные заводы

Для воспроизводства людей».

 

Досконально проверив

Каждую девушку

На предмет чистоты

Ее арийского происхождения

С начала XIX века,

Особенно генофонд

По связи с евреями,

Нацисты обязали их

Вместе со специально

Отобранными эсэсовцами

Заниматься воспроизводством

Неординарного потомства,

Не заключая при этом

Брачных союзов.

 

А дети,

Появившиеся в результате

Направленной евгеники,

Полностью были государственными

И с момента рождения

Воспитывались в особых заведениях.

По замыслу Гиммлера,

Они должны были,

Начиная с эмбриона,

Составить первое поколение

Чистокровных арийцев.

 

Так было получено

Пятьдесят тысяч детей,

А оборвался эксперимент

Из-за краха фашизма.

Однако эта дикая

Нацистская идея

Не увенчалась успехом:

Интеллектуальный уровень

«Детей Гиммлера»

Был куда ниже среднего

И в четыре – пять раз

Превышал норму

По умственно отсталым.

 

Таким образом,

Германия не получила

«Выдающихся личностей»,

Способных улучшить

Арийскую кровь.

В чем причина?

Почему хитросплетенная  генетика

Не подчинилась Гиммлеру,

А наоборот –

Надсмеялась над ним?

Айбара как ученого

Также озадачивали

Эти вопросы.

 

«Возможно, – думал он, –

Эксперимент не удался потому,

Что дети выросли

В однообразно-стерильных

Казарменных условиях,

Без материнской ласки,

Индивидуальной любви,

Неповторимого отчего запаха

Родного края,

Исконного духа,

Идущего из глубин подсознания

И таинства семейных уз.

И еще потому,

Что эти связи

Были не по любви,

А случайно организованными,

Как продукт конвейера,

Без контактной эстафеты

Духовно-нравственных

И общечеловеческих начал.

Вероятно,

Тому объяснением

Послужат неведомые,

Пока неподвластные

Нашему познанию явления…»

 

У казахов, кыргызов

И некоторых других народов

Есть строгое табу:

Абсолютно запрещается

Создавать брачные союзы

Между представителями

Одного рода,

И только в исключительных случаях

Молодым разрешают жениться

После седьмого колена родства.

Мудрые старцы знали,

Что смешение родственной крови

Таит невидимую опасность

Для здоровья нации.

И, наверное,

Эта сторона тоже послужила

Причиной закономерного краха

Изуверской идеи Гитлера.

 

Затем Айбару вспомнился

Рассказ однокурсника

С Крайнего Севера

О странном обычае

Своего народа:

Если путник-чужеземец

Останавливался в доме,

То радушный хозяин

Уступал ему на ночь

Любимую жену.

В свое время

Айбар это никак

Не мог воспринять,

Считая подобный порядок

Абсурдным и диким.

И только позже понял,

Что был он продиктован

Житейской мудростью

Малочисленных северян

Ради выживания

И сохранения нации,

Дабы создать заслон

Родственному кровосмешению,

Ведущему к появлению

Неполноценных потомков.

 

И тут Айбару подумалось,

Что законы природы

Не всегда подвластны

Воле и желаниям людей.

 

Европу потрясла эпидемия

«Коровьего бешенства»,

Вызванная употреблением

Зараженного мяса.

Наступающее слабоумие

Из-за поражения мозга

И неизбежный летальный исход

Сделали данную болезнь

Опаснее СПИДа,

Чумы ХХ века.

 

По мнению отдельных ученых,

Это стало следствием

Добавления в рацион

Кормления коров

Мясокостной муки

Из останков других животных,

Особенно их же сородичей,

Что совершенно противоестественно.

 

Ради быстрого достижения

Неимоверных привесов

Фермеры-скотоводы,

Вполне возможно,

Нарушили загадочное

Природное табу,

Созвучное в какой-то мере

Закону физики

Об отталкивающей силе

Одноименных зарядов.

 

Айбару показалось,

Что существует некая связь

Между заветом

Его мудрых предков

О недопустимости кровосмешения

Близких родственников

И нынешней ситуацией в Европе.

 

В Папуа – Новой Гвинее,

Расположенной в западной части

Тихого океана,

Издревле процветавший каннибализм

Постепенно породил

Страшную болезнь

Под названием «куру»,

Или «дрожание по-полинезийски».

После смерти

Близкого родственника

Все члены семьи,

Отдавая усопшему

Дань уважения,

В обязательном порядке

Поедали его мозг.

 

А в Африке

Целые племена,

В ритуально-торжественной обстановке

Съедавшие своих

Поверженных врагов,

Несмотря на постоянно

Высокую деторождаемость,

Не увеличиваясь численно,

Со временем стали вымирать.

 

Айбар по-своему, интуитивно,

Наперекор мнению

Ряда ученых,

Заключил,

Что первопричиной тому является,

По всей видимости,

Попрание до сих пор неведомых,

Но незыблемых

Нравственных норм мироздания

И простого физического закона

О несовместимости одноименных зарядов.

 

«Нравственность материальна, –

Решил он, –

Это очевидно,

И в случае нарушения

Правил в сфере духа

Начинают действовать

Законы кармического возмездия,

А себеподобность требует

Не только уважения,

Но и опасения».

 

Фигура спортсмена уже

Растаяла вдали.

Айбар вспомнил

Встречу штангиста

В районном дворце

Со своими земляками

Прошлым летом,

После его очередных побед.

Земляки-бизнесмены

Подарили ему иномарку

И множество ценных вещей.

А когда один из журналистов

Спросил силача,

Знает ли он

Своих славных земляков:

Просветителей, ученых, философов

Или хотя бы одно изречение

Абунасыра аль-Фараби,

Тот, не задумываясь, ответил:

– Я хочу освободиться

От теней прошлого

И твердо намерен

Прославить свой край

Только в области силы.

– ?

 

Айбар тогда насторожился –

Такой узкий подход,

Наблюдаемый повсеместно,

Необратимое внедрение

В умы масс

Идей фетишизма

И насаждение таких

Соблазняюще-шокирующих зрелищ,

Как с хвостом

Собаки Алкивиада,

До сих пор мало кого

Повергает в ужас…

 

 

Развитие темы:

 

СПОРТУ – НРАВСТВЕННОЕ ЛИЦО,

или

ВОСПОМИНАНИЕ О ХАДЖИ-МУКАНЕ

(из раннего альбома)

 

– В Талмуде записано:

«Раб своих страстей –

Самый низкий из рабов».

Надо опасаться,

Чтобы спорт не стал

Пособником возбуждения

Низменных страстей.

Безусловно, каждый из нас

Должен заниматься спортом

И укреплять свое здоровье,

Но не за счет ущемления

Духовно-нравственных основ

Нашего бытия, –

Изрек Имангали Тасмагамбетов,

Стройный, смуглый,

Атлетически сложенный

Бывший лидер

Молодежи Казахстана.

 

– Да, поддерживаю,

Спорту надо придать

Нравственное лицо,

Ибо его предназначение

На опасном распутье.

Есть афоризм Гете:

«Где глупость – образец,

Там разум – безумие».

Было бы славно

Оздоровить устои спорта,

Но вряд ли это осуществимо.

Нас просто не поймут, –

Ответил Эшим Кутманалиев,

Глава национального

Олимпийского комитета Кыргызстана.

– ?         

(Из закулисных бесед)

 

 

Хаджи-Мукан,

Непревзойденный силач

Казахской степи,

С внушительным весом

В сто шестьдесят килограммов,

На спор съедавший

За один присест

Целого барана,

Обладал в то же время

Нежной душой.

До слез любил

Поэзию, песни,

Иногда и сам

Слагал стихи.

 

После победоносного возвращения

С мирового чемпионата

Земляки в его честь

Устроили празднество,

Где расточали ему похвалы:

– Вы не только

Самый сильный

Среди казахов,

Но и самый сильный

В мире!

– Постойте, –

Ответил им Хаджи-Мукан, –

Есть в спорте

Нечто магическое,

Но порой возбуждающее

Слепой азарт

И низменные чувства.

Потому в нем

Строгая мера нужна.

Телесная сила

Прочна и красива,

Когда подкрепляется

Силою духа.

Вот кто сильнее меня,

Посмотрите!

И, похлопывая по плечу,

Он вывел в центр круга

Застенчивого  кудрявого паренька,

Ничем не примечательного на вид.

Наступило долгое

Недоуменное молчание…

То был еще неизвестный миру

Молодой Мухтар Ауэзов.

 

Слова Хаджи-Мукана

Оказались пророческими.

Спустя тридцать шесть лет

Один знаменитый

Японский силач,

Прочитав книгу Ауэзова,

Взволнованно запишет

В своем дневнике:

«Какая мощь,

Какая сила!

Читая его,

Я чувствовал

Свое бессилие».

 

В доме отдыха

Мы с Габитом Мусреповым

Смотрели воспевающий духовность,

Созданный на основе

Классического литературного произведения 

Философский фильм,

Мировой общественностью

Признанный как шедевр.

Кто-то зашел

И торопливо провозгласил:

– Как нам быть?

По другой программе

Начинается футбол…

Раздались голоса:

– Но мы уже смотрим фильм.

Он настаивал вежливо:

– Поскольку у нас

Телевизор один,

И чтобы никого не обидеть,

Давайте проголосуем!

Проголосовали:

Пять из тридцати –

За фильм,

За футбол –

Двадцать пять.

 

Мы покинули зал.

И рассерженный Мусрепов

Рассказал мне

Историю с Хаджи-Муканом,

О которой я

Уже поведал вам.

 

О спорт,

Ты рыцарь физической мощи,

Ты куешь здоровье,

И тем достоин похвалы,

Но часто развиваешь людей

Односторонне,

Однобоко,

Хладнокровно глумясь

Над духовными ценностями,

Созданными за века.

 

Неужели сила

Только для силы,

Красота

Только для тела,

А ловкость

Для превосходства

Над другими?

 

Зачем нужны

Быстрые ноги

Без мыслящей головы?

Зачем крепкие мускулы

Без глубинных чувств?

К чему состязания

Без нравственного лица?

 

О фетишизированный спорт,

Игнорируя эти вопросы,

Стал ты пленительным кумиром

Для миллионов сердец,

Зачастую съедающим время,

Отпущенное божеству души…

 

И мне кажется,

В твоих рядах

Так не хватает

Хаджи-Мукана…

 

Айбар, повернувшись

На другой бок,

Увидел невдалеке от себя

Небольшой муравейник,

Обитатели которого,

Строго придерживаясь

Избранного направления,

Сновали взад и вперед,

Заготавливая припасы

На непредсказуемое будущее.

Его всегда поражали

Общинные порядки муравьев,

Насчитывающих в одном гнезде

До миллиона и более особей.

Говорят, они,

Являясь коллективными насекомыми,

Достигли абсолютного совершенства

В общественной организации

И вершины своего

Эволюционного процесса,

До чего человеку

Еще далеко.

Эти маленькие

Трудолюбивые насекомые,

К нашему удивлению,

Возводят для своих нужд

Целые комплексы

Различных сооружений:

Хлева, мастерские,

Защищенные убежища для самок,

Ясли-сады для детенышей,

Колодцы для питья

И туалетные помещения.

Но муравьи не только умеют

Строить свое жилище,

Они прекрасные организаторы

Своего сообщества,

Смысл которого кроется

В строгой социальной иерархии

И четком разделении труда.

В соответствии с муравьиным законом

И в зависимости от принадлежности

К определенной «касте»,

Каждый из них исполняет,

Исходя из своих возможностей,

Только ему

Присущие обязанности,

И ничего больше.

 

Рабочие муравьи занимаются

Заготовкой пропитания

И воспитанием молодежи.

Солдаты охраняют

Колонию и рабочих

От пришельцев и врагов.

Другие следят

За чистотой и порядком:

Убирают мусор, экскременты,

Устраивают вентиляцию

И в специальной могиле,

Глубиной в один – полтора сантиметра,

Хоронят умерших соплеменников.

 

И Айбару невольно вспомнились

Слова отца о том,

Что человечество

Когда-нибудь, возможно,

Придет к иным принципам

Общественного устройства

Без рычагов и форм

Тоталитарного режима,

Согласно которым

Социальная справедливость

Будет главным мерилом

Человеческого бытия,

Каждый найдет

Посильное применение

Своим способностям,

Постепенно отомрет

Алчно-эгоистическое стремление

К ненасытному личному обогащению

И каждый будет заботиться

О благе не только своем,

Но и всего общества.

Правда, предложенный в свое время

Подобный этому идеалу

Казарменный социализм

Оказался несовершенен.

 

Одна из нагих девушек

С безобразно взъерошенными волосами

Вдруг поднялась

И, сильно шатаясь,

Собралась куда-то пойти,

Но вновь упала.

 

Перед глазами Айбара

Промелькнули эпизоды

Недавно показанного по телевидению

Женского боя в грязи,

Где на заполненном

Черной жижей ринге

Несколько пар женщин

Рвали волосы,

Безжалостно били,

Пинали друг друга.

Те, что сильнее,

Пытались задушить

Своих противниц,

Погружая при этом

Их головы

В маслянистую грязь.

 

В конце поединка

Перед зрителями предстали

Серо-черные женщины,

Похожие на деревенских поросят,

Вдоволь наплескавшихся

В луже грязи.

А бесчинствующая толпа

С оглушительным ревом и гиканьем

Продолжительными аплодисментами

Приветствовала их.

 

Айбара глубоко покоробили

Счастливые улыбки

На лицах победительниц,

Уронивших в грязь

Суть женского предназначения

Ради денег

И удовлетворения животных потребностей

Исступленной толпы.

 

Через неделю

Айбар встретил

Своего друга

Ахмета Бейсена,

Который посетовал:

– После трансляции того

Дикого женского боя,

Три дня не мог

Спокойно смотреть

На собственную жену,

Хотя тут нет

Ни капли ее вины…

 

«Да-а, – подумал Айбар, –

Падение святоликого

Светлого женского образа

В сознании мужчин –

Большой урон нравственности».

 

Что творят с нами

Дикие низменные страсти?!

 

 

Развитие темы:

 

МАССОВОЕ БЕЗУМИЕ ТОЛПЫ,

или

ТЕОРЕМА В ЗАЩИТУ «НЕНУЖНЫХ»

 

– Мой брат Абыт

Неслучайно к своей книге

«Кыргызы и их генофонд»

Эпиграфом взял слова

Поэта Володина:

«Свобода и братство.

Равенства не будет.

Никто никому

Не равен никогда…»,

Ибо на земле

Гены каждого вида

Совершенно индивидуальны

И требуют к себе

Такого же подхода.

В экстремально-агрессивных условиях

Они могут породить

Безнравственный индивидуализм… –

Начал разговор

Литературный критик

Осмонакун Ибраимов.

 

– Скажем, в середине

Четырнадцатого века

Эпидемия чумы в Европе

Унесла жизни

Около двадцати четырех

Миллионов людей,

Но сегодня

Агрессивная безнравственность

Только одного

Одаренного генетика

Может привести

В сотни раз

К более тяжким

И неслыханным последствиям,

Чем та чума, –

Отметил Болат Атабаев,

Казахстанский режиссер,

Привлекший к себе внимание

Театралов Западной Европы.

 

– Почему-то все добрые начала

Часто беспомощны,

Легко уязвимы

И совсем неагрессивны,

Хотя в этом и есть

Величие предначертания

Носителей высоконравственности.

В них кроется 

Природная слабость,

Особенно в части защиты

Самих себя, –

Добавил Аскар Какеев,

Кыргызский ученый-академик.

– ?

(Из закулисных бесед)

 

 

В Вашингтоне,

В Смитсоновском институте,

Есть необычный,

Созданный впервые в мире

Зоопарк насекомых,

В котором среда их содержания

Максимально приближена

К естественной.

 

Профессор-негритянка

С толстыми губами,

В сиреневом платье,

Кстати, знающая наизусть

Стихи Евтушенко,

Поочередно представляя

Обитателей питомника,

Не переставала удивлять меня:

– Согласитесь,

Мы, казалось бы,

Зная все,

Не знаем ничего.

Однако матерь-природа

Некоторых животных

И насекомых наделила

Такими возможностями,

Которые человеку

Даже и не снились.

Если обыкновенная

Простая собака,

Именуемая другом человека,

Обладает феноменальной способностью

Четко различать

До двух миллионов запахов,

О чем нам известно

Уже давно,

То у маленького кузнечика

Имеется более

Потрясающий божий дар.

Его «уши»,

Расположенные на ногах,

Мгновенно могут услышать

Из вашингтонского зоопарка

Извержение Фудзиямы

В стране Восходящего солнца…

 

Очень часто

В основе многих

Научных открытий лежит

Обстоятельное изучение

Поведения и повадок

Животных и насекомых.

И вполне возможно,

Что со временем

Свершатся новые открытия

На примере кузнечиков…

 

Профессор задумалась

И продолжила:

– Ученые обнаружили

Около пятидесяти тысяч

Видов насекомых,

Способных вырабатывать яды,

То есть они тоже

Кому-то мешают,

Кого-то поддерживают,

На кого-то опираются

В своей жизни.

 

А вот эти

Микроскопические клещи

В год съедают

Такое количество хлопчатника,

Что изготовленным из него,

Предположим, ситцем

Можно было бы

Пять раз обернуть

Нашу Землю

Вокруг экватора.

 

Потом она показала

На мотылька-полифемуса,

Живущего в Северной Америке,

И сообщила удивительное:

– Это насекомое в первые

Сорок восемь часов

Своей жизни

После появления на свет

Съедает пищу,

Превосходящую его

Собственный вес

В восемьдесят шесть тысяч раз.

Это равносильно тому,

Что едва родившийся

Человеческий младенец,

Весом около трех килограммов,

Смог бы употребить пищу

В двести семьдесят тонн.

 

«Надо же, – подумал я, –

Как они схожи

С некоторыми нашими

Алчными современниками,

Обладателями невероятных богатств.

Способные прокормить

Целые многомиллионные государства

В течение нескольких лет подряд,

Они безгранично ненасытны

В своей жажде

Дальнейшего обогащения».

 

И любое живое существо,

Заболевшее этим недугом,

Становится весьма отвратительным.

 

Где же найти

То лекарство,

Что сможет подавить,

Хотя бы умерить,

Их алчность?

 

Мы остановились

Возле семейства моли…

Пожалуй, в мире

Нет текстильных предприятий,

Нет хранилищ одежды,

Которые не страдали бы

От этих прожорливых насекомых.

 

Так, в городе Брадфорде,

Что на туманном Альбионе,

Есть единственный на планете

Питомник по разведению моли,

Где ей созданы

Самые подходящие условия.

 

Суть эксперимента в следующем:

Давая насекомым на съедение

Образцы разных волокон,

Пропитанных теми

Или иными химикатами,

Ученые выявляют,

Какая ткань

Более привлекательна

И особенно любима ими,

А каких обработок

Они боятся.

 

Таким образом,

Люди стараются

Вникнуть непосредственно

В тайну жизни насекомых

И обезопасить свою

Тканевую продукцию

От гусениц

И личинок моли.

 

Людям остается

Один верный выход –

Бороться

С прожорливо-ненасытными вредителями

Путем изучения

Их слабых мест.

И часто только в этом

Спасение пострадавших.

 

Ученые-микробиологи

Бьют тревогу:

В мире ежегодно фиксируется

Триста миллионов случаев

Заражения малярией

От укуса комаров

И погибает более

Одного миллиона людей.

 

Итальянские эпидемиологи,

Фундаментально изучив

Свойства малярийного возбудителя,

Путем выведения

Суперсексуального комара

С подавленным геном,

Отвечающим за сохранность плазмодия,

Решили избавиться от остальных

Этим своеобразным

Биологическим оружием.

Суперсексуалы своей

Половой активностью

Не позволят кровным собратьям,

Носителям этой болезни,

Но пассивным в половом отношении,

Размножаться привычным образом

И обрекут их всех

На медленное

Беспотомственное вымирание.

Так активное зло

Всегда пробуждает

Активное противодействие.

 

Любезно попрощавшись

С коммуникабельным профессором,

При выходе из зоопарка

Я остановился

Возле клумбы цветов

И невольно задумался.

 

Когда мы дарим

Любимым и близким цветы,

То сознательно учитываем

Два качества презента,

Которые делают

Его особо благородным:

Это – красота,

Радующая глаз,

И обворожительно тонкий аромат.

 

Но тайн у природы

Превеликое множество.

И с цветами так же,

Как с людьми,

Она сыграла

Необыкновенно злую шутку:

Девяносто процентов

Всех цветов мира

Полностью лишены запаха,

Как лишено индивидуальности

Однобоко-угнетенное

Подражательное мышление

Людской толпы,

Даже довольной отсутствием

Собственного «Я».

…Запах  всегда

Посол души цветка.

Его отсутствие

Мне кажется нонсенсом,

Чего в природе предостаточно.

Но все цветы

Все равно

По каким-то загадочным

Законам природы

Находят место под солнцем

И кому-то когда-то

Бывают нужны.

И, возможно,

Они смогут послужить

Объектом новых

Удивительных открытий.

 

Общеизвестна истина:

Каждое живое существо

Имеет право на жизнь,

И безнравственно

Ее насильственно отнимать.

 

Мой сосед недоумевает:

– Если ежегодно

От укуса змей

И ядовитых пауков

Погибают несколько десятков

Тысяч людей,

То почему нельзя

Современными химикатами

Полностью истребить

Этих тварей?

 

Я отвечаю

Ему полушутя:

– Зачем же вы тогда

Против своего радикулита

Используете это лекарство,

Изготовленное из змеиного яда,

Указывая на флакон,

Стоящий на его тумбочке.

 

А мой младший сын Жомарт

Показывает мне

Газетную статью о том,

Что в мире

Пятая часть

Урожая зерновых

Уничтожается вредными насекомыми.

Этим зерном

Можно было бы прокормить

Государство с населением

В двести миллионов человек

В течение целого года.

И тут же возникает

Соответствующий вопрос:

Почему бы

Не избавиться от них?

 

– В Китае, –

Ответил я сыну,

Во время культурной революции

Вся страна объявила

Жесточайшую войну

Серым воробьям,

Главным пожирателям зерновых.

А что получилось в итоге?

Началось тотальное

Размножение насекомых.

Правительство было вынуждено

Покупать воробьев

В Болгарии…

 

Опять в моей памяти

Воскрес вид кузнечиков,

Именуемый саранчой.

Эти насекомые

Вполне безобидны,

Пока живут

В соответствии с законом

Природного равновесия.

Но как только

Они сбиваются

В грозную тучу,

Способную на своем пути

Уничтожить всю растительность

И принести окружающим

Бедствие и голод,

Вынуждают остальных

Бороться с ними.

И, по аналогии,

Массовое безумие толпы

Всегда страшно.

 

В итоге мы

Можем констатировать:

В нашей сложной,

Многогранной жизни,

Созданной божественной природой

По своему поразительному разумению,

Ненужных зверей,

Растений и насекомых,

Как и ненужных людей,

Не бывает.

Но она великодушна

И лояльна

Только до тех пор,

Пока «инакомыслие» ее творений

Как разрушение равновесия

Не пойдет вразрез

С постоянством баланса

Земного общежития,

Хотя на идее доброты

И терпимости

Держится мир.

Все сущее

Невозможно постичь

Без понимания

Этого простого закона.

 

Айбар, долго глядя

На этих безобидных

Маленьких трудоголиков,

Обратил внимание,

Что жизнь муравьев

В какой-то степени

Подтверждает закон Петерсона,

Согласно которому человек

Ради личного счастья

И счастья окружающих

Не должен заниматься делом,

Выше предела

Своей компетенции,

Чего, по его убеждению,

Так не хватает

Многим малым

И большим руководителям.

 

 

Развитие темы:

 

ВЕЛИКИЕ И СРЕДНИЕ

 

– Мудрость Абылай-хана

Еще в том,

Что он, оказывая

Правдивому острослову,

Поэту Бухар-жырау,

Всякие благорасположения

И высокие почести,

Позволяя ему

Публично критиковать

Все свои недостатки,

Тем самым умышленно

Создал оппозицию себе

И всей степной власти.

К такому выводу

Я пришел,

Читая Есенберлина и Кекильбаева, –

Сказал посол России

Георгий Рудов.

 

– Но так поступают

Только единицы, –

Заметила Силвили,

Дизайнер из города Вольфратсхаузен,

Лауреат «Оскара», –

И я полностью разделяю

Мнение мудрого Сенеки,

Что «обладать властью –

Это дело случайное,

А передать ее

Добровольно другому –

Доблесть!»

Последнее маловероятно,

Особенно в ваших краях.

 

– Есть рыба минога,

Почти вся из жира,

Благодарные люди

Вставляли ее

В сушеном виде

В пазы стен

Либо в горлышко бутылки

И поджигали как свечу.

И были лидеры,

Наподобие Махатмы Ганди,

Благословением божьей воли

Оказавшиеся у власти

И честно служившие

Своей отчизне.

Они, как те рыбы-свечи,

Сгорая, давали свет.

Одним из их достоинств

Стало презрение

К роскоши и богатству.

Давайте пожелаем,

Чтобы такие люди

Всходили на трон, –

Предложил Ханс-Петер Дюрр,

Выдающийся физик

Нашего бурного времени.

– ?

(Из закулисных бесед)

 

 

Царь был низкорослым

И низкомыслящим,

Потому подбирал

Только себе подобных

Низкорослых визирей,

Чтобы не выглядеть

Карликовой сариткой

Среди высоких тополей.

Он страшно боялся

Сравнительного сопоставления.

 

А его отсортированные визири,

Следуя тем же принципам,

Заполонили царский двор

Другими,

Еще меньшего роста.

В стране карликовых властителей

Бедные высокорослые

Оказались невостребованными,

Стали чужими,

Как инородные тела.

 

Этот исторический казус

Из глубины тысячелетия

В наш компьютерный век

Получил иной,

Но почти параллельный аналог!

 

На пьедестал власти

Поднялись и укоренились

Средних возможностей чины,

Также в особенности

Боящиеся сравнительного сопоставления.

 

Ныне у власти зачастую

Люди среднего ума,

Среднего полета,

Ибо серединная политика

Всегда приспособленческая,

Конъюнктурная и живучая,

Лукаво отвергающая

Высокую духовность.

 

Эти посредственности,

До тонкости изучившие

Лабиринты власти,

Никогда не позволят

Видеть рядом с собой

Более разумных,

Мудро высокопорядочных

И великих личностей,

Дабы не бросить

Тень на себя…

Мне кажется,

Это надолго,

Возможно, на века.

 

А в нашу базарную эпоху,

Когда все покупается

И продается,

Всемогущий и всепоглощающий

Толстокожий тучный капитал,

В белом воротничке,

С самодовольной ухмылкой,

Хочет подчинить себе

Донельзя обнищавшие

И оставшиеся почти без одежд

Совесть и Стыд.

Этот монстр

Так рьяно жаждет

Обломать им крылья

И превратить в свой

Ходовой товар!

 

Таковы превратности жизни:

Чем человек бездуховнее,

Тем наглее

И смелее он.

 

Смотри,

Смотри,

Кто поднимается на сцену?

В основном,

Люди среднего полета

И думающие

Только животами.

 

Солнце близилось

К своему закату.

Айбар, приподнявшись,

Оглянулся по сторонам

И заметил,

Что одна из коров,

Подойдя близко

К лежащим голяком

На зеленой траве

Молодым людям,

Изумленно остановилась

И громко замычала.

Корова с самого начала

С пристальным вниманием

Долго наблюдала,

Как они, жестикулируя

Руками и ногами,

Тряся спутанными,

Взъерошенными волосами,

Нагишом резвились на лужайке.

 

Будучи из двора Галымжана,

Что в близлежащем к холму ауле,

Она и раньше

Изредка видела

Голых малышей,

Плескавшихся в арычных водах.

Но больших, взрослых,

Дошедших до такого

Буйно-шокового состояния,

Лицезрела впервые.

Одного из них,

С красной повязкой

На лохматой голове,

Живущего в соседнем доме,

Корова узнала в лицо.

Это он,

С блестящей доской,

Висящей на шее

И издающей какие-то

Дергающиеся звуки,

Не пропускал случая,

Чтобы швырнуть

В нее камнем,

С присущей ему злостью

Бил палкой,

Если она приближалась

К их изгороди.

Корову вдруг

Осенило сильное желание

Боднуть обидчика

Своими острыми рогами.

 

Однако другой

Лежащий рядом парень,

Проснувшись, схватил

Подвернувшийся булыжник,

Ругаясь крепкими словами,

С силой бросил в корову

И прогнал ее,

Затем, обернувшись

В сторону Айбара,

Показал ему крепкий кулак,

Будто бы тот специально

Напустил на них животное.

 

Да, у этой четверки

Своя трагедия,

Вызванная гипертрофированным

Пониманием свободы

И злой волей личностей,

Которые не признают

Инакомыслие окружающих.

 

 

Развитие темы:

 

     НЕОСВОЕННЫЕ УНИВЕРСИТЕТЫ

 

– Власть –

Это такой стол,

Из-за которого никто

Добровольно не встанет.

И широкие массы,

Ввиду своей неподготовленности,

Никак не могут определить

Наиболее способных людей,

Которые должны

Управлять государством.

Я надеюсь,

Что в XXI веке

В каждой стране

Избирать правителей

Будут триста – четыреста

Специалистов высочайшего класса:

Лучшие философы,

Психологи, писатели,

Экономисты, юристы,

И… журналисты, –

Констатировал Фазиль Искандер,

Выдающийся писатель-абхазец.

 

– Но история знает

Немало примеров, –

С пылом отметил

Политолог Нусуп Сагадиев

Из казахстанского города Талдыкоргана, –

Когда избранные

В угоду своим

Узкокорыстным целям

На корню и оптом

Продавали интересы народа.

Поэтому не массы

Надо подлаживать

Под избирательную систему,

А саму систему

И уровень сознания народа

Доводить до должной высоты

Демократического совершенства!

 

– Верно,

Но ведь и Гитлера

В свое время

Поддержал народ,

Да еще с каким воодушевлением! –

Вступил в дискуссию

Жарылкасын Нускабайулы,

Нынешний уроженец Отрара. –

Мне кажется,

Всегда представляют опасность

Те правители,

Которые в свое время

Не оканчивали

Или не признавали

Духовно-нравственные университеты.

– ?

(Из закулисных бесед)

 

 

Бернард Шоу утверждал:

«Чтобы стать джентльменом,

Нужно окончить

Всего-навсего три университета.

Первый – должен пройти

Ваш дед,

Второй – ваш отец,

А третий – вы сами».

 

Даже шутки великих

Оцениваются выше,

Чем серьезный смех

Всей остальной массы…

На то великие и являются

Властителями дум.

 

– Неосвоенные университеты,

Как неосознанные беды,

Часто дают нам

Знать о себе,

Сказал мне однажды

Динмухамед Кунаев

И с иронией поведал,

Казалось бы, забавный,

Но многозначащий случай:

Партийный вождь СССР

Никита Хрущев

Прилетел в Казахстан.

 

Весь густо-багровый

От обильных возлияний,

Он шатко ступил

На трап самолета,

Окинул взором хмельным

Встречающих его

На летном поле людей:

Ветеранов войны и труда,

Молодежь с плакатами,

Пионеров с цветами.

 

Хрущев с отеческой улыбкой

Посмотрел по сторонам

И, высоко подняв руку,

Торжественно воскликнул:

– Привет узбекскому народу!

 

Его помощник,

Стоящий за спиной,

Тревожно шепнул:

– Никита Сергеевич,

Это же – Казахстан!

– А какая разница, –

Хмыкнул Хрущев

Как ни в чем не бывало,

Ведь они же

Родственные нации…

 

Летописец зафиксировал:

Петру Первому донесли,

Что его жена

Екатерина Алексеевна

Ведет себя непристойно,

Роняет честь императрицы.

Она, забыв о своем

Высочайшем положении,

Крайне легкомысленно

Влюбилась в придворного

Пустышку-красавца

Камергера Монса.

 

Весть о поведении Екатерины

Петра Великого

Вывела из себя.

Он нервно ходил

Из угла в угол

По дворцовой зале.

Вдруг остановился у окна

С разноцветными

Переливающимися стеклами,

Пленяющими глаз,

Затем велел

Немедленно вызвать

Влюбчивую императрицу.

 

– Посмотри сюда,

Внимательно посмотри! –

Приказал он

Строгим тоном жене. –

Это венецианское стекло

Сделано из простого,

Невзрачного материала.

Но только попав

По счастливому случаю

В умелые руки

Знатного мастера,

Облагороженное огнем,

Оно стало

Изящным украшением

Царского дворца.

Однако ничего не стоит

Вернуть его обратно

В прежнее

Ничтожное состояние…

 

Император взял в руки

Маленький серебряный кувшин

И одним ударом

Разбил стекло вдребезги.

Затем стремительно

Шагнул к выходу.

 

На паркетном полу лежали

Потерявшие свою

Главную суть,

Уже никому не нужные,

Померкшие тускло-цветные

Осколки стекла.

 

– Я поняла,

Мой государь,

Я все поняла… –

Дрожащим голосом

Прошептала она…

 

Резюмируя свои мысли,

Айбар вспомнил

О методе Ганина,

Ученого из Санкт-Петербурга,

Согласно которому

Между духовностью

И материальностью бытия

Обязательно необходимо равновесие,

Отклонение от него

Ведет к нарушению гармонии.

Так, полное отрицание

Духовности бытия

Напрямую вызывает

Высокомерие, жадность,

Эгоизм, лживость

И беспредельную жестокость.

И, наоборот,

Отсутствие материальности

Порождает в человеке

Иждивенческую инертность,

Малоактивный образ жизни,

Фанатизм и застой.

Первое – деградирует,

Второе – не сможет жить

Само по себе.

 

«Но все-таки, –

Подумал Айбар, –

Чрезмерная фетишизация

Материального достатка

Порождает благоглупость людей,

Где трудно узреть

Нравственные границы.

Вот почему

Так необходимо

Для ее обуздания

Противопоставить систему

Традиционных духовных ценностей».

 

 

 

Развитие темы:

 

ПРИЧУДЫ ГИМАЛАЙСКИХ ТИГРОВ,

или

БАЛЛАДА О ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СТОЙКОСТИ

 

– Удивлен,

Что у шимпанзе,

Над которыми мы

Часто смеемся,

Есть примечательная черта:

Когда одна из них

Находит вкусный плод,

То не стремится

Завладеть им лично,

А приглашает остальных

И делится со всей стаей, –

Сказал живо интересующийся

Причудами людей и зверей

Эрнст Пиппер

Из города Мюнхена,

Внук известного

Благородно-стойкого издателя,

Впервые выпустившего

На немецком языке

Глубоко психологические

Романы Достоевского.

 

– В итальянском городке

Борго Сан-Лоренцо

Есть памятник,

Установленный в честь

Одной верной собаки,

Которая четырнадцать лет,

Каждый вечер

В определенное время,

Упорно ждала

У автобусной остановки

Возвращения своего хозяина,

Погибшего на войне, –

Поведал Александр Малеванный,

Наделенный тонкой душой

Журналист из Бишкека. –

Я думаю, –

Продолжил он, –

Что не найдется

Такого человека на земле,

Который смог бы смотреть

На этот памятник,

Памятник стойкой верности,

С безразличием.

 

– До каких пор

Эти «слабоумные» животные

Будут опережать

И удивлять нас? –

Задумчиво произнес

Рахымжан Отарбаев

Из города Атырау,

Внук крупного дореволюционного

Казахского богача,

Имевшего в своих табунах

Десятки тысяч лошадей

И тонко познавшего

Психологию животных.

                         

(Из закулисных бесед)

 

 

Страшно признаться:

Почти каждому из нас

Следует бояться

Прежде всего

Самого себя…

 

Помню,

Как несколько лет назад,

Находясь в Гималаях,

Встретил одного

Отважного тигролова.

 

– Вот ты идешь

По склону горы,

В густой чаще леса,

И вдруг неожиданно

На твоем пути,

Откуда ни возьмись,

Полосатый тигр

Со страшными хищными глазами.

Что ты предпримешь?

Спросил он меня.

Я в растерянности

Пожал плечами.

 

– Самое главное, –

Продолжил он,

Стоять ровно

И смотреть

Прямо ему в глаза,

И ни в коей мере

Не сгибаться,

Только в этом

Твое спасение!

А если наклонишься,

Уподобившись

Четвероногому животному,

То все

Ты пропал.

Он тут же

В мощном прыжке,

Как распрямляющаяся пружина,

Бросается на тебя…

 

А ученые озадачены:

Почему тигр ненавидит,

Когда человек

Становится похожим

На животное?

 

Мне кажется,

Сам Бог

Воодушевляет тигра

Придерживаться строгих принципов

По отношению к человеку.

И таким образом Всевышний,

Возможно, предупреждает

Людской род

Об опасностях потери

Твердого стержня

Нравственной стойкости…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

В Алматы,

Городе моей юности,

Жена крупного бизнесмена

Из светских кругов,

Хвастливо демонстрируя

Свою красивую

Золотисто-полосатую шубу,

С гордостью утверждала,

Что она носит шкуру

Самого последнего тигра

Гималайских гор.

 

Мне никак не хочется

Верить ее словам.

Гималаи велики,

Многолики

И таинственно-мудры.

Там должны остаться

Тигры.

 

Оскорбленный

И возбужденный

Горячими,

Неудержимыми мыслями,

Айбар быстро

Зашагал вниз,

Чтобы защитить

Свое и предками

Выстраданное достоинство.

Он направился туда,

Где нагишом расположилась

Четверка будущих

«Надежд» страны.

 

А со священных склонов

Великого Отрарского холма

Тревожно взирали на них

Как на разногласие духа

Собственных потомков

Тысячи незримых,

Вечно не смыкающихся очей

Далеких предков

С гордой,

Но трагической судьбой,

Уничтоженных черным гением,

Рьяным поборником зла –

Чингисханом,

Из кровавого XIII века.

 

 

 

 

 

 

 

 


 

 

II. ТАЙНА,

УНЕСЕННАЯ

ЧИНГИСХАНОМ

(Предсмертные тревоги тирана)

 

 

 

 

Я совершил много жестокостей и убил бесчисленное множество людей, не зная, справедливо ли это…

 

(Слова, приписываемые Чингисхану)

Мишель Хоанг

 

 

Ни один злой человек не бывает счастлив.

Децим Юний Ювенал

 

 

Господь послал тогда против нас безжалостных и диких врагов, не щадящих ни красоту молодости, ни бессилие старости, ни детства. Мы прогневали нашего Господа.

 

Епископ Владимирский Серапион

(Проповедь, произнесенная в 1240 году)

 

 

 


Ключевые лица драмы:

 

Чингисхан –

Завоеватель,

Не чувствующий чужую боль,

По вине которого

Распрощались с жизнью

Несколько миллионов

Безвинных людей.

Каирхан –

Хан славного Отрара,

Подарившего миру

Второго Аристотеля –

Абунасыра аль-Фараби;

Он, в отличие

От других властителей,

Считал, что степень

Развития страны определяется

Духовно-интеллектуальным уровнем

Ее великих сыновей.

Айбар –

Ученый и поэт,

Впервые в мире нашедший

Лекарство от неизлечимой болезни,

Ныне называемой раком,

Рецепт которого

Вместе с редчайшей библиотекой

Перед падением Отрара

Был спрятан

В глубоком подземелье

И не найден потомками

По сей день.

Акерке –

жена Айбара

И сестра Каирхана,

Одна из немногих,

Познавших вершину

Пленительного счастья –

Истинную любовь

И унизившая Чингисхана

Своей непокорной

Женской гордостью

И беспредельной верностью

Памяти мужа.

Тэбай –

Прапредок Чингисхана

В пятнадцатом колене,

С доброй душой

И благородной кровью,

Поплатившийся жизнью

Ради спасения неблагодарного

Незнакомого путника.

Есугей –

Отец Чингисхана,

Вождь борджигинов

И глава рода киятов,

Рано нашедший смерть

От рук своих недругов,

Что послужило толчком

Для пробуждения

Тиранской сущности

Закостенелого сердца

Его сына.

Жэлмэ –

Беспощадный полководец,

Друг юности кагана,

Кто говорил с Чингисханом

На «ты»

И видел свое назначение

В беспрекословном служении ему.

Бортэ –

Старшая жена Чингисхана,

В молодости любившая мужа,

А в старости презиравшая

За его необузданные

Кровожадные деяния.

 

В эпизодах:

Оэлун – мать тирана,

Тэмулун его сестра,

Сократ древнегреческий философ,

Каллисто гетера –

женщина легкого поведения.

 

А также:

Лекарь, Жайнар, Перне,

Месбай, Старец, Тайдэн,

Шаманы, нукеры,

Женщины, призраки…

 


Вместо пролога:

 

ИГНОРИРОВАНИЕ ЧУЖОЙ БОЛИ

 

(Темная ночь.

Чингисхан один в юрте.)

 

П р и з р а к   Е с у г е я

 

Я, Есугей, –

Твой несчастный отец,

Которого ты давно

Запамятовал.

 

Ч и н г и с х а н

 (Растерявшись)

 

О боже,

Разве мыслима

Такая встреча?

Отец,

Я всю жизнь

Ношу обиду

На тебя за то,

Что ты рано

Оставил меня

И я еле выжил.

(Протянув руки,

Хочет приблизиться к отцу.)

 

П р и з р а к   Е с у г е я

 

Стой, Тэмуджин,

Не прикасайся ко мне.

Если так случилось, –

Это не моя вина.

Когда ты

Появился на свет

Из чрева матери

Со сгустком застывшей

Крови в кулаке,

Я внутренне почувствовал,

Что ты станешь

Самым кровожадным человеком

В нашем роду.

И когда еще в детском возрасте

Убил брата Бектера,

Поссорившись из-за рыбы, –

Из-за сущего пустяка, –

Мое опасение

Полностью подтвердилось…

Но я глубоко поражен:

Ты добился

Немыслимых успехов

В обуздании своих бесчисленных

Кровных и новых врагов,

В умении беспрекословно

Подчинять себе всех.

 

Ч и н г и с х а н

 

В этом есть

И твоя заслуга.

Когда я достиг

Восьми полных лет,

Ты поведал мне

О двух повадках

Из жизни хищников,

Которые я запомнил

Раз и навсегда.

Первая история

Была связана с волками.

Издавна в снежных предгорьях

Иссык-Куля

Мудрые охотники-кыргызы,

Ставя капканы

На серых разбойников,

Никогда не привязывали

Цепь к дереву,

Ибо знали,

Что волк, вырываясь

Из этой жесткой сцепки,

В звериной ярости

Мог отгрызть себе лапу

И уйти на волю,

Потому к капкану

Всегда привязывали

Средней тяжести груз.

Не теряя обманчивой надежды

На спасение,

Зверь волочит его

На некоторое расстояние,

Но окончательно обессилев,

Обескураженный,

Вынужден повиноваться

Своей горькой судьбе.

А второй пример

Касался хитрости саразбана.

Во время борьбы

С ядовитым каракуртом

Он подставляет противнику

Свою переднюю ножку

И позволяет укусить ее.

Далее, чередуя

Одну за другой

Свои многочисленные

Длинные ноги,

Заставляет паука

Изливать яд.

А когда каракурт

Полностью исчерпает

Свой смертельный запас,

Саразбан спокойно съедает

Истощенного врага.

Но ты,

Прекрасно зная

Эти коварно-мудрые приемы,

Не смог применить

Их в битве за власть,

За что и поплатился

Своей жизнью.

А я, наоборот,

Умело использовал все

В борьбе против

Ярых противников.

Я поставил своих врагов

На колени,

Заставил их смириться

С рабской участью.

 

П р и з р а к   Е с у г е я

 

Похвально!

Ты превзошел

Все мои ожидания

И самые худшие опасения.

Ради достижения

Единоличной власти,

Ты всех растоптал…

И оставил в моем сердце

Тяжкую боль.

 

Ч и н г и с х а н

 

Не понимаю,

О чем идет речь?

 

П р и з р а к   Е с у г е я

 

Тогда вспомни,

Какое насилие

Ты совершил

Над своей родной матерью

И малолетней сестрой.

Вспомни, я подожду…

(Чингисхан задумался,

Подперев рукой лоб.)

 

 

Эпизод воспоминания:

 

НАСИЛЬНЫЕ ЗАМУЖЕСТВА

 

(В большой ханской юрте –

Чингисхан и его мать Оэлун.)

 

Ч и н г и с х а н

 

Мать, я хотел

Сказать вот о чем.

Ты хорошо знаешь Мунлика,

Который после смерти отца

Имел тайное желание

Жениться на тебе.

Хотя тогда я

Был еще маленьким,

Но обратил на это

Свое ревнивое внимание.

Он никак не осмелился

Открыть свои чувства,

То ли испугался

Людской молвы,

Твоего сурового характера…

То ли побоялся

Осквернить память отца.

 

О э л у н

 

Ну, и что дальше?

 

Ч и н г и с х а н

 

Ныне мое положение

Серьезно осложняется.

Мунлик

Со своим влиятельным сыном

Шаманом Тэб-Тэнгри

Может принять

Сторону моих противников.

Единственный способ

Перетянуть их ко мне

Это твое замужество.

 

О э л у н

 

Побойся бога!

Я уже стара для этого.

И если я в молодости,

Соблюдая память

О твоем отце,

Не приняла его,

То теперь

Тем более.

Я должна нянчить внуков

И давать материнские советы

Твоим женам…

 

Ч и н г и с х а н

 

Просил бы не прекословить.

Ты непременно выполнишь

Мое желание.

Иначе…

 

О э л у н

 

Неужели ты перешагнешь

Через память и прах

Своего отца?!

Опомнись,

Пока не поздно.

 

Ч и н г и с х а н

 

Ради достижения

Своей цели

Я не остановлюсь

Ни перед чем.

Все!

На следующей неделе

Ты переедешь к нему!

И займемся мы

Этим серьезно,

Чтобы даже сороки Мунлика

Не заподозрили ничего

И все прошло гладко.

Теперь поговорим

С твоей дочерью,

Моей сестрой Тэмулун.

Ты обязана

Поддержать меня.

И мы сообща

Должны ее тоже

Выдать замуж.

 

О э л у н

 

Она же еще

Совсем дитя.

Ей только недавно

Исполнилось тринадцать…

 

 

Ч и н г и с х а н

 

Это вполне

Зрелый возраст.

Ты не забыла,

Как наш родственник,

Долговязый Тансук,

Женился на девочке

Одиннадцати лет

И какой она стала

Примерной женой,

Родившей ему

Двенадцать детей?

(Хлопает в ладоши.

Входит нукер.)

Пригласи Тэмулун!

(Входит Тэмулун.)

Мы с матерью

Нашли тебе

Хорошего жениха.

 

Т э м у л у н

  (Удивленно)

 

Что?

Нет, нет,

Я не хочу…

 

Ч и н г и с х а н

 

Это решаем мы.

Твоего согласия

Нам не надо.

 

Т э м у л у н

 

Я все равно

Не выйду замуж.

Почему вы жаждете

Избавиться от меня?

Не понимаю.

 

Ч и н г и с х а н

 

Откуда у тебя

Эта верблюжья спесь

И такое ослиное упрямство?!

(Медленно подойдя,

Бьет ее по лицу.

Упав от удара,

Тэмулун молча плачет.

Тут же вскочив,

Юркает к матери

В спасительную подмышку.)

Еще одно слово –

Сверну тебе шею!

 

О э л у н

 

Тэмуджин,

За кого ты хочешь

Выдать ее?

 

Ч и н г и с х а н

 

За Чохос-кагана,

Вождя хоролайцев.

 

Т э м у л у н

 

За того безобразного беззубого,

Бессердечного,

Самовлюбленного старикашку?

Прошу и умоляю!

Выдайте меня за любого,

Хоть безродного

Слугу своего,

Но только не за него,

Прошу…

 

Ч и н г и с х а н

 

Нет.

Как я сказал,

Так и будет!

Разве ты не знаешь,

Мужчину оценивают

Не по красоте,

А по силе его духа

И поступкам.

Ты обязана

Понравиться ему,

И со временем

Станешь сообщать

О злых кознях хоролайцев

Против нас.

Все!

Готовьтесь

К предстоящим событиям.

 

 

Ночь. Кочуют облака времени.

Чингисхан в той же позе –

Подперев рукой лоб.)

 

 

 

Ч и н г и с х а н

 

Вот и вспомнил все.

 

П р и з р а к   Е с у г е я

 

Но ты почувствовал при этом

Какую-либо боль?

 

Ч и н г и с х а н

 

С чего бы это?

Нет, вовсе нет.

 

П р и з р а к   Е с у г е я

 

Так я и думал.

Уже с рождения

По сущности своей

Ты был глух и слеп

К боли не только чужих,

Но даже самых

Близких людей.

Такого сумрака души

Я не осмелюсь пожелать

И своему заклятому врагу.

Как это страшно,

Невыносимо страшно,

Страшно…

 

 

Начало повествования:

 

ОСЯЗАНИЕ СОБСТВЕННОЙ БЕДЫ

 

(Шатер Чингисхана.

Сам он в постели,

Тяжело болен…

Слышны тревожные

Звуки бубнов.

Шаманы, окуривая ложе

Благовонными травами,

Войдя в глубокий транс,

В сомнамбулическом танце

Делая странные

Движения руками,

Потусторонними криками

И модуляцией голосов,

Молитвами и заклинаниями

Изгоняют злых духов…

На головах у них

Причудливые уборы

В виде змеиных голов,

Оскаленной пасти

Волков и медведей,

К халатам пришиты

Хвосты хищных животных.

Вот главному шаману

Принесли кобылье молоко.

Он наполняет

Им большую чашу,

Затем с молитвой

Выплескивает все поочередно

На четыре стороны

Как жертвоприношение.

 

Лекари,

Ожидая беды неминуемой,

Испуганно жмутся

К стенкам шатра.)

 

Ч и н г и с х а н

(Манит пальцем главного лекаря.)

 

Как ты думаешь,

Я выздоровею?

 

Л е к а р ь

(Низко кланяясь)

 

О великий каган,

О чем Вы говорите,

Обязательно поправитесь!

Вас впереди ждет

Столько великих дел –

Перед Вами, властелин,

Должен пресмыкаться

Весь мир!

 

Ч и н г и с х а н

(Хватает его за бороду.)

 

Почему же тогда

Мне с каждым днем

Все хуже и хуже?

Скажи только правду, –

За ложь поплатишься головой!

 

Л е к а р ь

(Дрожа всем телом)

 

Мой великий каган,

Мы сделали все,

Что могли…

Но ныне зашли

В тупик…

 

Ч и н г и с х а н

 

Говори, говори,

Лучше ядовитая правда,

Чем обнадеживающая ложь.

 

Л е к а р ь

 

Если сказать правду,

То Вы больны

Неизлечимой болезнью.

Причиной,

Повлекшей этот

Страшный недуг,

Стало Ваше падение с коня

Во время охоты

На диких лошадей.

Знания лучших лекарей

Тибета, Китая,

А также Бухары, Герата

И местных тангутов

Оказались бессильны.

Но…

 

Ч и н г и с х а н

 

Что – «но»?

Говори скорей!

 

Л е к а р ь

 

В Отраре

Один ученый

Из множества редких растений

Изобрел лекарство

Против болезни,

Которой Вы страдаете.

Но, к нашему несчастью,

Он умер от ран,

Полученных от сабель

Ваших славных воинов,

Защищая родной город.

 

Ч и н г и с х а н

(Глядя на Жэлмэ)

 

Как жаль…

Ведь я

Предупреждал неоднократно,

Что о таких людях

Стоит заранее

Собирать сведения,

А пленив,

Беречь любой ценой.

 

 

Л е к а р ь

 

Но описание лечения

В единственном экземпляре

Хранилось в отрарской библиотеке,

Уступающей по своим

Книжным богатствам

Только александрийской.

 

Ч и н г и с х а н

 

Тогда в чем причина

Вашего бездействия?

 

Л е к а р ь

 

За несколько дней

До падения Отрара

Его правитель Каирхан

Отдал приказ,

Чтобы вся библиотека

Была тайно спрятана

В недрах земли.

Так и было сделано,

А из свидетелей никого

Не осталось в живых,

Кроме одного…

 

Ч и н г и с х а н

 

А почему бы не найти

Отрарскую библиотеку

С помощью этого человека?

 

Л е к а р ь

 

Мой славный каган,

Этот человек – женщина.

Она приходится

Младшей и любимой

Сестрой Каирхану,

Правителю Отрара,

Которого Вы казнили.

Но важнее,

Что это жена

Того самого

Отрарского ученого.

Говорят,

Она с мужем

Долгое время

Жила в Багдаде,

А затем в Руме,

Где успешно изучила

Несколько языков.

И еще была верной

Помощницей супругу.

Она – единственная женщина,

Сумевшая прочитать

Почти все значимые книги

Библиотеки Отрара.

 

Ж э л м э

 

Как только ты заболел

Этим тяжким недугом,

Мы срочно доставили

Сюда эту женщину.

Но она оказалась

Крайне упрямой,

А несгибаемой волей своей,

Кажется, превзойдет

Самого Каирхана.

Какие только пытки

Мы не испробовали на ней,

Не раз до потери сознания,

Но ничего не добились.

Я в первый раз сталкиваюсь

С такой умной и образованной,

К тому же красивой женщиной –

Крепким орешком.

Она давно

Сама жаждет смерти,

Ибо жизнь

После гибели

Любимого мужа,

Брата и детей

Утратила для нее

Всякий смысл.

Но мы,

Усиленно охраняя,

Не даем ей

Уйти из жизни.

Осталась одна надежда…

 

Ч и н г и с х а н

 

Какая?

 

Ж э л м э

 

Пригласи ее в свой шатер

И поговори на равных

Сугубо доверительным

Человеческим языком.

Попытайся воспламенить

Ее угасшие чувства.

Пообещай этой женщине

Ханский трон Отрара,

Возможно, любовь

К своей отчизне,

К родному городу

Победит в ней упрямство.

Но тебе придется,

Хотя бы на время,

Глубоко спрятать

Свое самолюбие.

 

Ч и н г и с х а н

 

Попытаюсь…

 

Ж э л м э

 

Но запомни:

Только от этой женщины

Зависит твоя

Бесценная жизнь.

 

Ч и н г и с х а н

 

Тогда эту

Судьбоносную встречу

Оставим на завтра.

Уже поздно,

Наступает ночь.

Я очень устал…

Думаю, что мы

Сломаем гордыню

Этой отрарской красавицы.

А теперь уходите!

(Все выходят,

Низко кланяясь Хану.)

 

 

Эпизод осмысления:

 

ЭХО БЛАГОРОДНОЙ КРОВИ

 

(Полночь.

Чингисхан один

В ханском шатре.

Молится богу.)

 

Ч и н г и с х а н

 

О Всевышний,

Я весь в догадках

И не знаю,

Что происходит со мной.

Коварный недуг

Источил мои силы.

Раньше казалось,

Что я всегда

Буду ощущать

Твою поддержку.

Сегодня,

Корчась в постели от боли,

Я вспомнил одну историю,

Которая глубоко оскорбила меня.

Когда-то мои воины

В очередной раз

Победоносно разгромили

И утопили в крови

Небольшой город

На берегу полноводной реки.

Я с гордостью осматривал

Место боя.

Вдруг из груды

Бесчисленных трупов

Ко мне устремилась,

Громко стеная,

Старушка лет восьмидесяти.

Бестрепетно приблизившись,

Она сказала:

«Послушай, каган,

Мои предсмертные слова.

У меня было

Шесть добрых сыновей,

Столько же милых снох

И более тридцати внуков.

Мы занимались

Только мирными делами:

Пахали, сеяли,

Выращивали скот.

Никому не мешали

И были так счастливы.

А ты истребил

Всех нас поголовно.

Неужели Бог

Не накажет тебя

За все это?

Неужели в твоем сердце

Нет хоть капли милосердия?

Или ты, как дьявол,

Будешь и впредь

Наслаждаться кровью

Убиенных тобою людей…»

И, подойдя ко мне,

Со словами

«Будь ты проклят!»

Неожиданно плюнула в лицо.

Мои обозленные нукеры

Не только тут же

Обезглавили ее,

Но и жестоко расправились

Со всеми горожанами,

Включая и грудных младенцев.

Но проклятие старушки

Оставило у меня в душе

Неприятный осадок

И едва не заставило усомниться

В моем жизненном выборе.

 

В ту же ночь

Я во сне,

О Всевышний,

Увидел тебя

И услышал твой голос,

Провозгласивший:

«Ты – мой посланник,

И будешь для людей

Карой и возмездием

За злодеяния,

Черные мысли

И намерения,

Которые допустили они

И даже их

Далекие предки.

Продолжай смело

И действуй,

Как знаешь!»

 

Я мгновенно проснулся

И был в смятении:

Твой ли голос

Или мое воображение

Осенили меня?

И с тех пор

Я безоглядно

Давал волю

Своему карающему мечу…

О Тенгри,

Прибавь мне силы,

Изгони хворь

Из моего слабеющего тела.

И дай исполнить

Твои предначертания,

Чтобы весь мир

Простерся ниц

У моих ног.

Помоги подняться заново,

Помоги…

 

(Появляется призрак Тэбая.)

 

П р и з р а к   Т э б а я

 

Нет, ты ошибаешься.

Это, скорее всего,

Твое ложное воображение.

… А я, Тэбай,

Твой прапредок

В пятнадцатом колене.

О моем былом существовании

В нашем родословном древе

Известно тебе

Или нет?

 

Ч и н г и с х а н

 

Да, отец об этом

Трижды говорил.

А когда мне было

Уже девять лет,

Как-то в юрте

Собрались одни дети

Близких родственников.

Мой брат Бектер,

Видимо, со слов

Сказителей преданий,

Поведал о тебе

Как о самом добром

И бескорыстном человеке.

Хотя это

В моей душе,

Признаюсь,

Тогда оставило

Скептическое мнение.

 

П р и з р а к   Т э б а я

 

У тебя, должно быть,

Необыкновенно цепкая память.

Ты можешь повторить,

О чем вы с Бектером

Тогда говорили?

 

Ч и н г и с х а н

 

Если хочешь,

Вспомню точь-в-точь.

Вот что он рассказал:

«Наш добродушный

Дальний предок Тэбай

По предначертанию

Суровой судьбы,

Чтобы возвратиться домой,

Должен был пересечь

Страшную пустыню Гоби.

В пути он попал

В черную песчаную бурю,

Сбился с дороги

И случайно набрел

На молодого путника,

Обессилевшего и умиравшего

От мучительной жажды.

Напоив и приведя в чувство,

Тэбай посадил его на коня

И двинулся вперед.

Через два дня скитаний

От невыносимой жары

Пал скакун.

Дальше путники

Пошли пешком.

Но вскоре

Совершенно изнуренные

Испепеляющим зноем

Упали на раскаленный,

Как тандыр, песок.

 

У старика к поясу

Был привязан

Небольшой бурдюк

С остатками воды,

Которой на двоих хватило бы

Только на один день.

А свирепствующей буре,

По жизненному опыту Тэбая,

Предстояло бушевать

Еще дня три – четыре…

И он сказал

Молодому путнику:

«Поскольку на двоих

Воды не хватит,

А ты в три раза

Моложе меня,

И однажды я уже

Вырвал тебя

Из когтей смерти,

Попытаюсь довести

Начатое до конца.

На, возьми бурдюк

И иди с богом.

Надеюсь,

Тебе удастся спастись.

Передай моему

Старшему сыну,

Который к моему приезду

Собирался жениться

И сыграть свадьбу,

Пусть справляет ее.

Он так хотел

Обрадовать меня.

Я благословляю молодых…»

 

Что получилось в итоге:

Молодому счастливчику удалось

Выйти из этого пекла.

Но просьбу великодушного

Старика спасителя он

То ли по душевной лености,

Или по отсутствию

Чувства долга

Так и не передал.

А сын, ожидая отца,

Неоднократно переносил свадьбу.

Затем, отправившись

На его поиски,

Обошел пески Гоби

Вдоль и поперек.

И однажды набрел

На скелет павшей лошади,

На черепе которой

Увидел сделанную

Им самим уздечку

С родовым знаком,

И тут же понял,

Что отца потерял.

Вернувшись домой,

С горечью узнал,

Что его суженую

Силой меча

Увезли в жены

Люди из другого рода.

Когда он примчался

Вдогонку за ней

В чужое стойбище,

Его зверски убили…»

 

В этом месте рассказа

Я возразил Бектеру:

«Надо ли было

Нашему прапредку Тэбаю

Умереть так безрассудно

Из-за какого-то незнакомого

Неблагодарного человека,

Повлекшего за собой

Столько бед?»

 

Бектер заупрямился:

«Это великое добро,

Идущее от первородной

Природы человека,

Без всякого расчета

Поддержать друг друга в беде.

Оно никогда не иссякнет,

Иначе потерялась бы

Главная суть жизни».

«Мне недоступно

Понять цель и смысл

Такого безумства!»

Ответил я.

 

Вот и все.

Я до сих пор не изменил

Своему детскому убеждению.

 

П р и з р а к   Т э б а я

 

В Отраре

Один ученый,

Погибший по твоей милости,

Как-то провел

Следующий опыт:

Собрав группу людей,

Страдающих болезнями

Печени, кожи и желудка,

Заставлял их

Неукоснительно совершать

Каждый день

Два добрых дела.

В результате выздоровление больных

В два-три раза

Шло быстрее,

Чем у тех,

Кто принимал

Только одни лекарства.

Преимущество добра в том,

Что человек,

Получив огромное удовлетворение

От своего благородного деяния

И озарившись осознанием

Великой сути

Светлого смысла бытия,

Сам того не ведая,

Успешно способствовал

Своему чудному выздоровлению.

Вот видишь,

Добро,

Даже не представляя собой

Материального начала,

Оказывает весьма

Благотворное влияние.

Потому за ним

Будущее человечества.

 

Ч и н г и с х а н

 

Я не могу

Принять это всерьез…

 

П р и з р а к   Т э б а я

 

Тогда я скажу:

Хотя ты и достиг

Пика премудрости

Хитросплетений власти,

Но в душе обделен

Простым природным инстинктом,

Присущим даже обезьянам

Вида гелода,

Которые при возникшей

Для их жизни опасности

Из-за внезапного нападения леопардов

Без всякого разбора

Спасают всех

Беззащитных детенышей

Своего рода,

Не разделяя их

На своих и чужих.

В то время как люди,

Почти в такой же

Критической ситуации,

Обычно первым делом

Хватают только

Собственных детей.

 

К твоему несчастью

И беде других,

В нашем родовом древе

В тринадцатом, седьмом

И пятом коленах

Произошло кровосмешение

С неблагородными,

Злыми людьми

По женской ветви.

В результате,

Не получив необходимой доли

Добра и милосердия в крови,

Родился ты,

Зловредный и жестокий,

Потом безжалостно проливший

Реки безвинных слез

В разных концах земли.

А теперь с таким страхом

Сам переступаешь

Порог смерти.

Я же явился

Как обеспокоенный

Тобою предок,

Чтобы посоветовать

Покаяться пред Богом

За совершенные грехи

И искупить

Хоть часть вины

Заветом прекратить

Творить зло

Всем потомкам и преемникам,

Которым суждено

Продолжить твое дело.

 

Ч и н г и с х а н

 

Нет, уж этого

Ты не дождешься,

Поскольку имею

Свои соображения

На этот счет

И уверен, что меня

Поддерживает Бог.

А иначе как я

Смог бы достичь

Такого головокружительного успеха?

Утром я встречаюсь

С женой отрарского ученого,

Изобретшего лекарство

Против болезни,

Постигшей меня.

И надеюсь,

Это еще не конец,

Я буду жить дальше!

 

П р и з р а к   Т э б а я

 

Выходит, я зря

Пришел к тебе.

 

Ч и н г и с х а н

 

Да, так и есть,

Прощай!..

 

 

Главное повествование:

 

НЕРАВНЫЙ ПОЕДИНОК

 

(Чингисхан на троне.

У подножия – Жэлмэ.

Два нойона вводят Акерке

И удаляются.)

 

Ч и н г и с х а н

 

О ханум,

Прошу тебя,

Сядь поближе к трону.

Нам с тобою

Сегодня предстоит

Серьезный разговор.

 

А к е р к е

 

Если признаться,

Жизнь давно

Для меня утратила

Свою ценность.

Я жду избавления

Только в смерти.

 

Ч и н г и с х а н

 

Ты еще молода,

Поразительно красива…

И жизнь свою

Можешь начать заново…

 

А к е р к е

 

Не стоит меня обнадеживать,

Я знаю, что говорю.

Но ваши слова

Напомнили мне притчу,

В которой кошка

С ухмылкой успокаивает

Перед смертью

Пойманную мышь тем,

Что якобы у нее

Впереди еще долгая

И счастливая жизнь.

 

Ч и н г и с х а н

 

Тогда тебе

Предоставляется случай

Предъявить обвинение

Своему главному врагу,

То есть мне,

С глазу на глаз.

И это я, поверь,

Позволяю впервые.

Если сумеешь убедить,

То, возможно,

Я изменю

Свои взгляды.

 

А к е р к е

 

Сомневаюсь в этом.

Вы – неисправимый

И ненасытный кровопийца.

Но ваше время

Необратимо уходит.

В Коране отмечено

Устами Всевышнего:

«Я не буду наставлять

На путь истинный

Людей и народы

С черными помыслами.

Я заставлю,

Чтобы они

Сами себе навредили».

Вы сами себе

Воздадите суровую кару.

 

Ч и н г и с х а н

 

Мне тяжко слышать

Такое жуткое обвинение,

Но я сдержу свой гнев…

Продолжай…

 

А к е р к е

 

А у вас нет

Иного выхода.

Хотя весь мир

Дрожит перед вами,

Ныне мы

В одинаковом положении:

Ждем смерти,

Ибо только в смерти

Справедливо равны

Люди любого сословия:

От хана –

До простолюдина.

 

И вы, надеюсь, понимаете,

Что это ваш последний

Бесславный поединок

Не только со мной,

Но и со своей

Рано умершей совестью.

 

Ч и н г и с х а н

 

Знаю только одно:

Я служил всеми силами

Своему роду,

Объединил монгольские племена,

Рассыпанные, как зерна пшена,

В один могучий кулак.

И только они

Способны меня понять…

Но сейчас

Я слушаю тебя.

 

А к е р к е

 

Я начну с главной сути

Моей жизни.

 

Ч и н г и с х а н

 

Я весь внимание.

 

А к е р к е

 

Мой незабвенный

Покойный муж Айбар

Был большим ученым

И самым уважаемым

Человеком Отрара.

Снискал он великую славу

Благодаря незаурядным знаниям,

Ярким человеческим качествам

И неподкупному характеру.

Народ его называл

«Отцом высоты».

С юных лет

С особой тягой

Я чутко внимала,

Когда он с моим братом

В споре искал истину,

Часто до поздней ночи.

Его неординарные мысли,

Его тревоги об отчизне,

О людях и природе

Неизменно оставляли

Глубокий след

В моей душе.

Не скрою,

Я тогда еще тайно

Была влюблена в него.

Он часто бродил в одиночестве

По бескрайним степям

И по берегу величавой

Благодатной реки

Наших отцов –

Сейхундарьи.

Однажды Айбар нашел

Среди густых зарослей тугая

Окровавленную косулю,

Чудом спасшуюся

От клыков волка,

И, взвалив ее на плечи,

Издалека понес домой

Под палящим кзылкумским солнцем.

Я со своей подругой

Возвращалась с реки,

Встретив его, замерла.

Было видно,

Что Айбар порвал

Свою белую рубаху

И в нескольких местах

Перевязал косуле раны.

Тело и штаны его

Были испачканы кровью.

Мы помогли

Обессиленное животное

Донести до дома.

Айбар быстро обработал

Кровоточащие раны

Отваром разных трав

И напоил бедняжку водой,

Ей стало лучше.

С удивлением я заметила,

Как из чудных

Больших черно-карих глаз

Медленно текут

Прозрачные слезы,

Слезы благодарности.

Косуля смотрела

С такой нежностью

И доверчивостью,

Долго и плавно

Кивая головой,

Что я в озарении

Почувствовала сердцем,

Как это милейшее создание

Внутренним немым чувством,

О боже,

Выражало признательность

Своему спасителю.

 

Ч и н г и с х а н

 

Мне непонятны

Эти твои сочувствия.

Ведь весь животный мир

Должен только

Служить человеку.

 

А к е р к е

 

Да, наши взгляды расходятся,

Но я продолжу

Свое повествование.

У Айбара в доме

Было так много книг,

Что они,

Словно кирпичная кладка,

Высились от пола до потолка.

Одну из стен

Полностью занимали

Пучки засушенных

Живительных растений,

Аккуратно разложенные на полках.

Я раньше слышала,

Что его жена

Умерла от тяжелой

Неизлечимой болезни.

Говорили,

Он дал слово

На ее могиле,

Что всю жизнь

Посвятит тому,

Чтобы найти лекарство

От этого страшного недуга,

Каждый год

Уносящего множество жизней…

 

В один из дней

Золотой осени

Айбар угостил

Нас с подругами

Большими сайрамскими яблоками…

Тогда он прочел наизусть

Стихи нашего великого предка

Абунасыра аль-Фараби

И сирийского поэта аль-Маари

В собственном переводе,

Которые тронули меня

До глубины души.

Казалось,

Когда он читал стихи,

То, будучи среднего роста,

Становился намного выше,

И, как большой ребенок

С ангельской душой,

Излучал вокруг

Такое благородство…

 

Этот светлый день

Изменил мою судьбу.

Ведь позже я сама

Предложила Айбару

Стать его женой.

Он был потрясен.

Как тут иначе?

Юная красавица,

Моложе его

На тридцать с лишним лет,

Еще и любимая сестра

Уважаемого хана Отрара,

Вопреки всем законам

И устоявшимся традициям,

Сама сделала предложение.

Вы знаете,

Что в нравах женщин Востока

Немыслима такая смелость.

«Нет, нет, –

Возражал он, –

Это невозможно.

Ты достойна человека лучшего,

Более подходящего

Твоему возрасту!

Я тебе не пара…»

 

Ж э л м э

 

Тут, конечно,

Он не прав.

 

А к е р к е

 

И я сообщила

О своем решении родителям.

Сначала они тоже

Были в сомнении.

Но мой любимый брат

(Пусть его душа

Будет в раю),

Искренне поняв меня,

Горячо поддержал

И устроил пышную свадьбу…

В ваших глазах

Я вижу усталость

И читаю вопрос:

«Для чего она мне

Все это по порядку

И долго рассказывает,

В чем тут суть

И что – главное?»

 

Ч и н г и с х а н

 

У тебя, я вижу,

Прекрасное чутье.

 

А к е р к е

 

Вы правильно тревожитесь,

Но чуть потерпите.

Многие женщины,

Надев платки, платья

И блестящие украшения,

Рожая и воспитывая детей,

Соблюдая обычаи

И выполняя все указания мужа,

Склонны думать,

Что их обязанности

Тем самым исчерпаны.

Но нет, ведь это

Только первые ступеньки

Большого тернистого пути.

Как мучительно трудно

Быть истинной женщиной.

А сможет ли она

Воспарить душой

До полного духовного

Единения с человеком,

Которого любит?

Сможет ли стать

Вторым его крылом?

Вот вечный вопрос!

Я счастлива тем,

Что совершила

Свой женский подвиг.

Всеми силами и способностями

Я стремилась достичь

Неизмеримой высоты

Духовного сознания мужа,

Где часто он был

Так одинок.

Вспоминаю с чувством гордости

И удовлетворения,

Что почти ежедневно

До полуночи,

А порой до рассвета,

Глаз не смыкая,

Постигала мудрые тайны

Многих книг.

С помощью супруга

Я изучила

Несколько языков

И стала верной поддержкой

Добрых стремлений

Его беспокойной души.

Айбар был счастлив,

Искренне благодарен

И ответил мне такой же

Взаимной любовью.

Мы стали с тех пор

Единой судьбой

И рука об руку достигли

Той высоты духовной,

Которая в этом бренном,

Несовершенном мире

Покоряется лишь немногим.

Теперь, надеюсь,

Вы поняли,

Кого я потеряла,

Какого человека

Вы лишили меня?

 

Ч и н г и с х а н

 

Да, понимаю,

Ты достойна похвалы.

Есть у меня

Собственное наблюдение:

Хорошие качества жены

Всегда отражаются

В хороших поступках мужа.

Если жена становится

Дурна и неразумна,

Беспутна и непорядочна, –

Это не только

Его большое горе,

Но и его падение.

Признаюсь честно,

Я даже не думал,

Что между мужчиной

И женщиной может быть

До такой степени

Духовное единение.

Мне интересно знать,

В каком состоянии духа

Умер твой муж?

 

А к е р к е

 

Оставалось тогда

До падения Отрара

Чуть больше месяца.

Мне больно

Об этом вспоминать.

 

 

Эпизод воспоминания:

 

СМЕРТЬ АЙБАРА

 

(На кровати лежит

Раненый Айбар.

Рядом – ухаживающий за отцом

Четырнадцатилетний Жайнар.

Входит Акерке.)

 

А к е р к е

 

Только что захватчики

К Восточным воротам

Отправили своего посла.

 

А й б а р

 

Чего они хотят?

 

А к е р к е

 

Якобы они проявляют

Большое милосердие

По отношению к женщинам.

 

Ж а й н а р

 

Какое?

 

А к е р к е

 

Помните, как-то

Один беглец рассказывал,

Что Жочи-хан,

Старший сын Чингисхана,

Окружив своим войском

Соседний город,

Проявил неслыханное великодушие:

Он позволил женщинам

Покинуть город,

Забрав с собой все,

Что только смогут унести,

И они вынесли

На своих плечах

Кто мужа,

Кто сына.

Все наши женщины

Хотят поступить

По примеру соседей.

Как мне быть?

У нас до вечера

Есть время подумать.

 

Ж а й н а р

 

Правильно, мама,

Надо воспользоваться этим.

 

А к е р к е

 

Я и думаю:

В жизни у меня осталось

Так мало

И так много

Любимый муж,

Любимый сын…

Правда, есть еще

И брат Каирхан,

Но у него своя,

Предначертанная судьбой

Участь непокоренного

Вождя и правителя…

К моей беде,

Вынести вас обоих

Мне не под силу…

 

А й б а р

 

Ты прекрасно знаешь,

Что в этой жизни

Самое главное,

Самое неоспоримое богатство,

Которое я не просто нашел,

А выстрадал в  муках

На своем извилистом

И тернистом жизненном пути,

Это ты.

Такое слияние

И познание друг друга

Большая редкость

В нашем мире.

Ты всегда понимала

Меня с полуслова

И знаешь:

Есть вещи,

Через которые

Мы никогда

Не сможем переступить.

Это даже

Не подлежит обсуждению.

Есть виды рыб,

Которые, с огромным

Трудом добравшись

До своих нерестилищ

И отметав икру,

Умирают,

Ради потомства

Жертвуя собой.

Ты должна

Спасти сына,

Продолжателя нашего рода.

А я тяжело ранен,

И очень мало надежды,

Что выживу.

 

Ж а й н а р

 

Я ни за что

Не соглашусь с отцом.

Подумайте же, мама,

Вы друг для друга

Счастливая находка,

Редкий дар судьбы.

Но в этой страшной

Неравной войне

Уже потеряли

Троих любимых детей.

Надеюсь, наберетесь мужества,

Выстоите и без меня.

Вы молоды

И, если наперекор врагу

Останетесь живы,

У вас еще будут

Прекрасные сыновья,

Ничуть не хуже нас.

Я точно знаю,

Потеря главной опоры – отца

Для вас

Есть верная погибель,

Поэтому наша

Общая задача

Спасти его.

 

А й б а р

 

Акерке, я впервые

Перестаю понимать тебя.

К чему обсуждать

Общеизвестные истины?

Мой последний наказ

Как мужа и отца:

Ты спасешь

Моего сына,

И он продолжит

Наш род.

А я умру

Со спокойной душой!

 

Ж а й н а р

(Преклонив колени перед отцом)

 

Отец, умоляю

И прошу Вас,

Не делайте этого.

Или Вы хотите,

Чтобы я всю жизнь

Презирал себя?

Подумайте,

Вы нашему народу

Куда нужнее,

Чем я.

Будьте великодушны,

Позвольте мне

Принять свою смерть

Как настоящему мужчине –

У стен Отрара.

И очень прошу,

Не осуждайте меня!

 

А й б а р

 

Нет.

Ты должен

Выполнить мой наказ.

И не забывай,

Ты остаешься для матери

Единственной надеждой.

(Поворачиваясь к Акерке)

Акерке, мы можем считать

Себя счастливыми.

Как видишь, вырастили

Доблестного мужчину.

Прошу,

Спойте мне песнь

«Отрарская крепость»,

Сложенную Жайнаром.

 

(Жайнар и Акерке исполняют песню.)

 

ÎÒÛÐÀÐ ²ÀÌÀËÛ

 

Îòûðàðûì, áàáàì ñåíñi» áàñ èåòií,

Àíàì ñåíñi» òåðå» á¾êêåí ºàñèåòií.

Ñåíi» ä໺û» ìåíi» 츻ãi ìàºòàíûøûì,

Ñåíi» ºàé¹û» ìåíi» êåðå» ºàñiðåòiì.

 

²àéûðìàñû: µëû Îòûðàð ºàìàëû,

          ²àéñàð ðóõû» áà¹àëû.

          Øû»¹ûñ õàííû» ñîíû îéëàï

          Ò¾íåðåäi ºàáà¹û.

          µëû Îòûðàð ºàìàëû,

          ±½ìûð êåøòi» ñàíàëû.

          Ñåíi» ò½ë¹à» åðëiêòi»

          ¶ëãiñi áîï ºàëàäû.

 

Îòûðàðûì, àíà-áåéíå» æàðºûí åêåí,

²àéûðõàíäàé ïåðçåíò òóäû» íàðºû á¼òåí.

²½ë áîï ¼ìið ¼òêiçãåíøå á½ë òiðëiêòå

Å»êåéìåñòåí åð áîï ¼ëãåí àðòûº åêåí.

 

Íàð ºàëïûíäà àð-íàìûñû ò¼ãiëìåãåí,

Àëòû àé áîéû àðïàëûñòû» ¼ëiììåíåí.

Àçèÿäà ñà¹àí ½ºñàñ áàð ìà ºàëà

Øû»¹ûñ õàííàí æå»iëñå äå æå»iëìåãåí?!

А й б а р

 

Прекрасно!

Дайте я вас

Обоих обниму.

(Он целует Жайнара и Акерке.)

А теперь оставьте

Меня одного…

Я сильно устал.

У нас еще есть время

Продолжить разговор.

 

(Акерке с Жайнаром уходят.

Айбар, с трудом встав,

Подходит к сундуку,

Открывает и берет

Маленький пузырек с ядом.

Распрямив плечи, выпивает

И, прислонившись к сундуку,

Умирает…

Входит Акерке.)

 

А к е р к е

 

Айбар, Айбар!

Что с Вами?

(Обнимая, плачет.)

О боже,

Что я наделала?

О боже…

(Входит Жайнар.)

 

Ж а й н а р

(Бросается к отцу.)

 

Отец мой,

Светоч мой бесценный!

Как же так?

Я знаю,

Вы избрали

Этот путь

Ради меня…

 

А к е р к е

 

Тверд и незыблем

В своих убеждениях,

Он и тут остался великим

И верным себе.

Он уступил

Тебе дорогу…

 

Ж а й н а р

 

Мама, пусть простит

Меня отец,

И вы простите.

Я остаюсь до конца

С гордыми защитниками

Нашего Отрара,

Вместе с дядей Каирханом.

 

А к е р к е

 

Знаю.

Ты весь в отца.

И тебя тоже

Изменить нельзя.

 

Ж а й н а р

 

Мама, все женщины

Уже собрались

У Восточных ворот.

Вам тоже

Пора уходить…

 

А к е р к е

 

Нет!

Я не могу покинуть

Твоего отца.

Сначала я похороню его,

А потом стану

Его вечным спутником-тенью.

Дальше жить

Мне, конечно,

Не имеет смысла.

А теперь…

Попрощайся с отцом

И уходи.

Я должна остаться

С ним наедине.

 

(Жайнар целует отца

И медленно,

С неохотой уходит.)

 

Ч и н г и с х а н

 

Да, твой муж

И сын поступили

Весьма достойно.

Благодаря таким

Отважным воинам,

Обороняя свой город,

Каирхан продержался

Шесть месяцев.

Но за такое великодушие

К женщинам

В свое время

Я наказал Жочи-хана.

 

А к е р к е

 

Но в Отраре

Ваш другой сын

Не сдержал своего слова,

Он предательски уничтожил

Всех доблестных женщин,

Несших на спинах

Своих мужей и сыновей.

 

Ч и н г и с х а н

 

Но у войны свои законы!..

Я хотел узнать

Подробности о следующем:

Мне как-то донесли,

Что один ученый из Отрара

На основе смеси

Некоторых горных пород

И редких трав

Создал страшное вещество,

От ядовитого дыма которого

Могли погибнуть

Целые полчища.

Надо отдать должное –

Отрар был кузницей

Необычайных ученых.

Но совершенно непонятно,

Почему Каирхан не воспользовался

Этим грозным оружием?

 

А к е р к е

 

Да, вы правы.

Благодаря этому изобретению,

Отрар мог бы

Не только защитить себя

От любого врага,

Но и покорить

Кого угодно.

Но перед лицом выбора

Высокопорядочность

Для истинных личностей

Порой выступает

Как преграда-беда…

Мой брат тоже

Не смог переступить

Этот порог совести.

Он считал,

Что полученное оружие,

Как неудержимый соблазн,

Попав в руки

Иным кровожадным,

Страстно жаждущим

Господства и власти вождям,

Принесло бы людям

Неслыханное горе,

Потому Каирхан

Дал приказ уничтожить

Все бумаги

С секретами приготовления

Данного вещества,

А с самого ученого

Взял обет:

Никому не раскрывать тайну.

Но когда ваши тумены

Осадили Отрар,

Ученый попытался

Сбежать к вам.

Его поймали,

И, по воле Каирхана,

Тут же казнили.

 

Ч и н г и с х а н

 

Я при всем старании

Не пойму Каирхана…

 

А к е р к е

 

Да, этот поступок Каирхана

Вызвал недовольство

И осуждение многих,

Но меня всегда покоряло

Его глубокое

Истинное человеколюбие.

 

Ч и н г и с х а н

 

Может быть,

Ты и права.

Слаб тот правитель,

Который начинает думать

Как простой смертный…

Еще один вопрос

О нелепом действии Каирхана.

Как мог он

Обезглавить всех моих

Мирных купцов-посланников,

Следовавших во дворец Мухаммеда,

Открыто бросив вызов

Моему гневу?

 

А к е р к е

 

Для Каирхана это явилось

Полной неожиданностью,

В момент его отсутствия –

Срочного выезда

На два дня

В город Ясы

На похороны близкого друга –

Глубокой ночью,

Якобы с повеления

Отрарского правителя,

Весь караван

Был истреблен.

Но Каирхан говорил

Моему мужу Айбару,

Что это дело рук

Самого Чингисхана,

Который тайно,

Через собственных лазутчиков,

Уничтожил этот караван

С богатым дарами,

Предназначенными для Мухаммед-шаха,

Чтобы найти

Обвинительный повод

Для вторжения в наш край…

 

Ч и н г и с х а н

 

Ха-ха-ха!

Человеку всю жизнь

Свойственны сомнения

И заблуждения!..

Но если вернуться

К нашему прерванному

Прежде разговору,

То, думаю,

Существует круг

Сугубо женских обязанностей.

Я своим женам

Никогда не позволял

Нарушать эти правила…

 

А к е р к е

 

Вы непревзойденный

Любвеобильный тиран.

У вас пять жен

И пятьсот несчастных наложниц,

Подневольно выполняющих

Все ваши прихоти

И служащих только телом,

Но никак не душой.

 

Ч и н г и с х а н

 

Допустим, что это так…

 

А к е р к е

 

Поскольку вы сами,

По своему желанию,

Сегодня выбрали

Меня собеседницей,

Прошу оставаться

До конца правдивым.

 

Ч и н г и с х а н

 

Согласен.

 

А к е р к е

 

И пусть этот день

Станет первым и последним

Вашим откровением

Перед женщиной,

Глубоко ненавидящей вас

Всей душой как человек,

А также всей своей

Женской и материнской сутью.

Хотела бы я знать,

Что же, по-вашему, есть

Наивысшее счастье?

 

Ч и н г и с х а н

 

Какое совпадение!

Год тому назад

Точно такой же вопрос

Я задал Жэлмэ.

 

Ж э л м э

 

Да, да, припоминаю…

 

А к е р к е

 

Что же он ответил?

 

Ч и н г и с х а н

 

Оказалось,

Самое большое наслаждение

И чувство счастья

Он испытывает

На соколиной охоте.

Ха-ха-ха-ха…

 

Ж э л м э

 

Соколиная охота

Для меня – все!

 

А к е р к е

 

А что же является

Счастьем для вас?

 

Ч и н г и с х а н

 

Для меня счастье –

Настичь, растоптать,

Унизить и уничтожить врага,

Захватить все достояние,

Которым он обладает,

И воспользоваться

Его любимыми женщинами.

 

А к е р к е

 

Я верно определила

Ваш склад ума.

Ведь мне рассказывали,

Что вы, жестоко казнив

Татарского вождя Черэна,

Его любимых красавиц-дочерей

Есуй и Есуген

Взяли в наложницы.

 

Ч и н г и с х а н

 

Когда я сделал

Есуген своей женой,

Она со слезами умоляла,

Чтобы ее сестра Есуй

Разделила с нами

Ханское ложе.

Я исполнил здесь

Лишь ее желание.

 

А к е р к е

 

Думаю, что Есуген

Пошла на такой шаг

Только ради того,

Чтобы сохранить жизнь

Своей бедной сестре.

 

Ч и н г и с х а н

 

Я допускаю

Такую мысль…

Но позже они обе

Меня горячо полюбили.

 

Ж э л м э

 

Я тоже подтверждаю.

Они обе от тебя

Без ума.

 

А к е р к е

 

Вы слишком самонадеянны.

Ни одна женщина

Не может вас

Любить по-настоящему.

Это исключено.

Ведь любовь берет начало

Только от добрых истоков,

А с ними ваше злодейство

Никак нельзя совместить.

И не путайте телесные,

Животные страсти

И женское притворство

С настоящей любовью.

 

Ч и н г и с х а н

 

Столь серьезные обвинения

Ты должна обосновать…

 

А к е р к е

 

Как-то в первые дни

Своего замужества

На рабочем столе Айбара

Я увидела рукопись со стихами,

Которую он долго

Никому не показывал.

Прочитать ее первой

Он разрешил мне.

И я открыла

Еще один дар

Моего суженого –

Дар истинного поэта.

Меня поразило

Одно стихотворение –

Назидание молодому джигиту,

По имени Ержан,

Только что создавшему

Свою семью.

В нем была изложена

Главная суть любви

И подлинный смысл

Супружеской жизни.

Стихи эти навсегда

Запечатлелись в моей памяти.

Они стали толчком

Для моего взлета

К вершинам духа

Моего мужа.

Вряд ли вы

Потрудитесь понять

Это неповторимое творение.

Но я все равно прочту,

Ибо в этих строках

Передо мной возникает

Облик моего

Великого мужа.

Вот эти стихи.

 

 

Эпизод осмысления:

 

СЕДЬМОЕ ЧУВСТВО

 

Вот ты и женился.

Я рад за тебя.

Но не только люди,

Даже волки с волчицами

И смешные обезьяны,

Спасаясь от одиночества,

Соединяют судьбы,

Чтобы стать

Верной опорой

Друг другу.

Жениться, как все,

И произвести ребенка

Для этого не нужно

Большого ума.

Вопрос весь в том,

Каким своим ликом

Завтра суженая

Повернется к тебе.

 

Люди испокон веков

Свои горячие и бурные

Мимолетные увлечения

Путают с любовью,

Потому что и такая страсть

Тоже сыплет искрами.

 

Но не каждому

Суждено понять,

Что в нашем людском

Столь забывчивом мире

Любовь – наивысший пик,

Подняться на который

Дано лишь немногим счастливцам.

И, возможно, увы,

Из десятков тысяч

Только двоим

Удается держаться

На острой грани

Этого удивительного,

Пленительно-волнующего

Праздника счастья,

Праздника вечного

Неустанного восхищения.

 

Близость лишь телесная

Без близости духа

Неизмеримая печаль.

Вот почему на свете

Так много людей одиноких,

Страдающих от бескрылости

Своих половин.

 

У них никогда не бывает

Неповторимых взлетов,

Необъяснимых праздников.

Полностью лишенные

Этой радости судьбы,

Они несчастны,

И, улыбаясь в глаза,

Часто тайком утирают

Горькие слезы.

 

И на любом перекрестке

Жизненного пути

Всегда встречает тебя

Неумолимый вопрос:

Стала ли супруга

Чутким другом

Твоей души,

Другом твоих

Сокровенных побуждений?

Ощущает ли она

Твои вдохновенные полеты,

Твои радости и муки

Своим седьмым чувством?

 

Если же нет,

То все твои устремления

Как попытки

Разжечь огонь на льдине

В ветреный день.

И это значит,

Что ты находишься

От судьбоносной цели

Слишком далеко,

Далеко…

Вот как недоступна,

Вот как трудна,

Вот как таинственна

Эта многогранная,

Избирательно-своенравная

Любовь!

 

Ч и н г и с х а н

 

Забавно.

Я никогда не придавал

Значения стихам,

А поэты меня раздражали,

И я всегда их

С усердием казнил.

Но в этом стишке

Есть разумное зерно,

Которое можно было бы

Принять во внимание.

К сожалению,

Это для меня

Уже слишком поздно.

А на женщин

Я всегда имел

Свои неизменные взгляды.

В раннем детстве

Я от отца своего

Услышал такую притчу:

Когда Всевышний решил

Сотворить женщину

Из ребра мужчины,

То долго колебался

Насчет того,

Какой ей дать характер.

В это время к Богу

Приползла змея

И попросила изменить ее

Природное назначение.

Всевышний ей ответил:

«Нет, ты будешь

И впредь продолжать

Ползать на брюхе.

Но в данный момент

Я в размышлении над созданием

Нового многоликого

И непредсказуемого существа.

Мне, пожалуй, понадобятся

Особенности твоего нрава…»

И Бог, собрав в одном сосуде

ЛУЧИ горячего солнца,

СВЕЖЕСТЬ родника,

КРАСОТУ И НЕЖНОСТЬ цветка,

ЩЕДРОСТЬ осени,

ВЛЮБЧИВОСТЬ мотылька,

ВЕРНОСТЬ лебедя,

ИЗМЕНЧИВОСТЬ хамелеона,

НЕПОСТОЯНСТВО ветра,

ПЛАКСИВОСТЬ облака,

ПОКОРНОСТЬ коровы,

УПРЯМСТВО осла,

БОЛТЛИВОСТЬ сороки

И ХИТРОСТЬ лисы,

Добавил туда

Еще самую малость

ЯРОСТЬ, КОВАРСТВО

И ЗЛОПАМЯТНОСТЬ змеи.

Усердно и тщательно перемешав

Все собранные свойства,

Всевышний сотворил

Прекраснейшую ЖЕНЩИНУ.

И, торжественно передавая

Это творение

В руки мужчине,

Бог посоветовал ему:

«Будь благоразумен

И крайне осторожен:

В ней твое счастье

И неизмеримая печаль,

В ней – опора

И в ней же

Твое разрушение.

Если ты не сумеешь

Управлять своей женщиной,

То в ее действиях

Непременно возьмут верх

Отрицательные черты.

И еще запомни:

Мужское преимущество

Всегда в его СИЛЕ

И в помыслах властвования.

Их потеря

Твое окончательное поражение

Перед женщиной!»

 

И я до сих пор

По отношению к женщинам

Придерживаюсь этих правил.

 

А к е р к е

 

Вы упустили

В этой легенде

Один важный момент,

Где Всевышний

Пояснил мужчине,

Что от женщины

Он получит ту отдачу,

На каком свойстве

Ее переменчивого нрава

Сделает свой упор.

Значит вы,

Требуя строго

От всех своих жен

Только покорности,

Получили то,

Что хотели.

Другие же черты их

Остались нераскрытыми

И, по небрежению вашему,

Незамеченными.

Властью и силой

Не все достигается…

 

Ж э л м э

 

Но именно покорность

Порождает дисциплину.

 

Ч и н г и с х а н

 

Правильно!

 

А к е р к е

 

Это всего лишь видимость.

Ведь неудовлетворенность

В любом случае

Остается неизменной.

Иначе зачем вам было

Тайно топить

Своих неверных наложниц

В кыргызском озере Иссык-Куль?

 

Ч и н г и с х а н

(Удивленно)

 

Что ты говоришь?

Откуда тебе стало

Известно об этом?

Это…

 

А к е р к е

 

Да, это вы сделали

В строжайшей тайне.

Как-то в один из чудных

Летних дней

Ваши несметные полчища,

Со всех сторон охранявшие

Убранные в ярко-желтые

И красные шелка

Многочисленные обозы казах-арб

С вашими величавыми

И важными женами,

Остановились на неделю

В густо-зеленых тугаях.

В этом красивейшем месте

В окрестностях Баласагуна

Вам донесли,

Что несколько наложниц,

Поддавшись искушению,

Глубокой ночью

Тайно встречались

С молодыми нукерами.

И тогда по вашему приказу

Этих воинов и соглядатаев

Скрытно умертвили.

Нетрудно сейчас угадать,

Что вы чувствовали тогда,

Сколь были уязвлены

И оскорблены,

Ибо тень позора пала

На ваше самолюбие.

Долго размышляя,

Какому возмездию

Подвергнуть изменниц,

На подходе к озеру Иссык-Куль

Вы задумали им преподать

Наглядный урок.

На этой страшной расправе

Присутствовали только ваши жены

И наложницы.

Несколько нукеров,

Привязав тяжелые камни

И трупы любовников

К тонким шеям

Одиннадцати виновниц,

Сбросили их в бездну

С крутого обрыва.

А затем,

Чтобы сохранить все

В строжайшей тайне,

Вы распорядились

Уничтожить тех,

Чьими руками было

Совершено это убийство…

 

Ч и н г и с х а н

 

Я поражен.

Откуда ты узнала

Все это?

 

А к е р к е

 

Давайте условимся:

Об этом – позже.

Помните,

Когда я спросила,

Что такое счастье

В вашем понимании,

Вы ответили, что это –

Настичь и уничтожить врага

И воспользоваться

Его любимыми женщинами.

 

Ч и н г и с х а н

 

Да, еще раз подтверждаю,

Для меня это –

Наивысшее счастье.

 

А к е р к е

 

Это говорит о том,

Что вами движут

Три дьявольские силы:

Змеиная ненависть

К чужому счастью,

Неуемное тщеславие,

Не знающее предела,

И бездонный,

Ненасытный соблазн…

Но далее

Мы поведем разговор

О последнем пороке,

Одурманившем вас.

 

Ч и н г и с х а н

 

Мне кажется,

Без соблазна,

Который тебе

Так не нравится,

Наша жизнь была бы

Крайне неинтересной.

 

А к е р к е

 

А ведь сколько великих,

Неповторимых умов

Потратили так много

Своих духовных сил

Для его обуздания.

 

Ч и н г и с х а н

 

Знаю.

Пустая трата

Времени и сил.

 

А к е р к е

 

Не думаю,

Что это так.

Давайте, я вам перескажу

Еще одно произведение

Своего мужа,

Прямо касающееся

Данной темы.

 

Ж э л м э

(Глядя на Чингисхана)

 

Пусть перескажет.

 

Ч и н г и с х а н

 

Не возражаю.

 

А к е р к е

 

Здесь речь идет

О разговоре Сократа с девицей,

Мягко говоря,

Легкого поведения.

 

Ж э л м э

 

Кто такой Сократ?

 

А к е р к е

 

Древнегреческий мудрец,

Живший почти

Полторы тысячи лет до нас.

 

Ч и н г и с х а н

 

Слушаю, продолжай!

 

А к е р к е

 

Однажды,

Когда Сократ

Возвращался с базара,

На перекрестке его ждала

Гетера Каллисто,

Самая знаменитая в городе

Девица легкого поведения,

Заманившая в свои

Любовные сети

Сотни мужчин.

Она, шелестя складками

Голубого платья,

С ярко-красным цветком

В изящных руках,

Застенчиво улыбнулась,

Как абсолютно безвинное существо.

 

 

Эпизод осмысления:

 

ГЕТЕРА, ПОБЕДИВШАЯ СОКРАТА

(На авансцене Сократ и гетера.)

 

Г е т е р а

 

О мудрый Сократ,

Ты почти все свое

Свободное время

Проводишь на базаре

В беседах и спорах

С разными людьми.

Что тебе это дает?

 

С о к р а т

 

Моя красотка,

Вот какую мысль

Внушил мне базар:

Оказывается, в мире

Есть столько вещей,

Без обладания которыми

Можно спокойно жить!

 

Г е т е р а

 

Мне хочется

Задать тебе

Еще несколько вопросов.

В чем, по-твоему,

Заключается главный

И общий недостаток

Слабого пола?

 

С о к р а т

 

Почти все женщины,

Включая и мою жену,

Возможно, по велению

Своей природы,

Предпочитают переделать

Своих мужей

Под стать себе,

Нежели самим

Подстроиться под них.

Они при этом

Не учитывают освоенную

Лишь немногими

Мудрыми женщинами

Тонкую житейскую науку,

По которой,

Не унижая достоинства

Своих любимых,

С помощью их благодарных чувств

Можно достичь

Большего влияния

В этой волнующей сфере,

Нежели идя напрямую.

 

Г е т е р а

 

Я слышала,

Что один прорицатель,

Увидев впервые

Твою физиономию,

Воскликнул:

«Этот человек – злодей!»

Было ли такое

Или это обычные сплетни?

Извини,

Если я своим

Дерзким вопросом

Обидела тебя.

 

С о к р а т

 

Это сущая правда,

По своему сложению

И внешнему виду

Я действительно таков.

Но усердно занимаясь философией,

Жестко перевоспитывая себя,

Возможно,

Мне удалось изменить

Свой нрав и судьбу.

 

Г е т е р а

 

А что ты думаешь

Обо мне?

 

С о к р а т

 

Легенда гласит,

Что когда Всевышний

Сотворил женщину,

То сладость,

Предназначенную

Для каждого мужчины,

Он тайно поместил

Лишь в одну из них.

И потому испокон веков

Мужчины-бедолаги

Маются в поисках

Своего счастья,

Меняя одну за другой

И неустанно ища

Свою сладкую женщину.

Заблуждаются они

И в тебе…

 

Г е т е р а

 

Скажи мне, Сократ,

Ты же многих воспитал,

Стремясь вывести на дорогу

Праведной жизни,

Но чего стоит

Твое великое учение?

Бьюсь об заклад,

Что я могу

Тебя полностью разочаровать,

Легко доказав

Твое поражение.

Каждый из воспитанников,

На которых ты

Затратил столько сил,

В любое время

Дня и ночи,

Вопреки твоим нравоучениям,

Побежит за мной,

Как только

Я его поманю.

 

С о к р а т

 

Да, ты права,

Но я ведь

Зову людей вверх,

К вершине отвесной

И труднодоступной,

К колючей гряде правды,

Где люди приобретают

Не только духовное величие,

Но и мучительное одиночество.

Тебе-то легче,

Ведь ты

Зовешь их вниз,

К соблазнам и искушениям,

К которым душа человека

Столь часто предрасположена.

Вот в этом –

Твое преимущество,

Вот в этом –

Мое поражение.

 

Ч и н г и с х а н

 

Все верно!

Душа всегда

Склонна к соблазнам,

Но улучшить человека

Одними нравоучениями

Просто невозможно,

Пусть даже это

Будет Сократ

Или твой

Праведный муж.

Только сила и власть

Наведут порядок.

Если я утопил

В иссык-кульской воде

Своих похотливых наложниц,

То прежде всего

Они наказаны справедливо

И по заслугам.

А, во-вторых,

Чтобы остальные

Мои жены поняли,

Что при первых же

Неверных шагах

Их неминуемо ждет

Не менее страшная кара.

 

А к е р к е

 

Это справедливость

Только в вашем понимании.

Спрашивается,

За что они должны

Любить вас?

Почему вы

Замкнули на себе

Их красоту и молодость

И тем самым

Пытаетесь превратить

В полтысячи верных

Лишь вам одному

Покорных животных,

Безмолвных и бесправных?

Хоть раз вы

Задумались над тем,

Что даете взамен

Своим послушным жертвам,

Не слишком ли много

Вы берете на себя?!

 

Ч и н г и с х а н

 

Ничего подобного.

Мир так устроен,

Что выживают

Только сильнейшие.

Слабые всегда

Становятся добычей,

Рабами чужой прихоти.

В морях и озерах

Крупные рыбы

Всегда поедают мелких,

Но, несмотря на это,

Их не становится меньше,

Потому что Бог сам

Создал последних

Значительно большим числом.

И в нескончаемом круговороте жизни

Сила и власть

Остаются во все века

Всеподавляющими.

 

А к е р к е

 

Вас невозможно переубедить.

Но я вспоминаю

Одну древнюю историю…

Александр Македонский

Спросил попавшего к нему

В плен пирата:

«Кто дал тебе

Такое право

Властвовать на море,

Грабить и убивать людей?»

«А тебе кто дал

Такое право

Хозяйничать на суше,

Поливая ее

Людской кровью? –

Вопросом на вопрос

Ответил пират. –

Я промышляю на море

На своем старом

Утлом суденышке.

За это люди меня

Называют разбойником.

То же самое и ты

Делаешь на земле.

Но тебя за обладание

Огромным войском,

Властью и силой,

Люди с почтением

Называют владыкой.

Вот в этом-то

Всего-навсего

И разница между нами».

Мне больше нечего

Добавить к этому.

 

Ч и н г и с х а н

 

Если бы мы

Не встретились

На самом тяжелом

Отрезке нашей жизни,

Я уже давно

Приказал бы отрезать

Твой язык.

Лучше скажи мне,

Где и от кого

Узнала ты

Тайну потопления

На Иссык-Куле?

 

А к е р к е

 

Я знаю еще больше.

Один из доверенных

Доблестных полководцев,

Который присутствует

При нашем разговоре,

По вашему повелению

На небольшом островке

Озера Иссык-Куль

Закопал награбленное золото

И драгоценности.

Вы намеревались их

Забрать на обратном пути,

Но, по божьей милости,

Через несколько месяцев

Неожиданно поднявшаяся вода

Затопила остров

И весь этот клад

Оказался недоступным.

 

 

Ч и н г и с х а н

(С возмущением глядя на Жэлмэ)

 

Что происходит,

Откуда ей известны

Все наши тайны?

А насчет клада на острове,

Может быть,

Ты проговорился?

 

Ж э л м э

 

Боже упаси,

О чем говоришь?

Ты с юношеских лет

Знаешь меня,

Разве мог я

Допустить такое?

 

Ч и н г и с х а н

 

С кем она встречалась

В эти последние дни

И кто к ней заходил?

 

Ж э л м э

 

Так, дай вспомню…

Два дня назад

И вчера вечером

Заходила Бортэ

И долго с ней разговаривала.

 

Ч и н г и с х а н

(С удивлением)

 

Бортэ,

Моя старшая жена?

Как это понять?

Что она там потеряла?

Почему я об этом не знаю?

А ну-ка, срочно

Пригласите ее сюда.

 

(Жэлмэ дает указание нукерам.)

 

А к е р к е

 

Зря вы гневаетесь.

Мне стало известно

Об этих тайнах

От мужественной

Кыргызской девушки Бурул

Из города Бурана,

Которая высоко

Несла честь

Своего гордого народа.

Она вместе со мной

Была долго в плену,

Но скончалась

Неделю назад.

 

Ж э л м э

 

Но как она

Могла об этом узнать?

 

А к е р к е

 

Эта тайна

Ушла с нею.

 

(Входит Бортэ.)

 

Ч и н г и с х а н

 

Садись, Бортэ,

К тебе есть

Серьезный разговор.

Но это – потом…

Слушай, Акерке,

Вначале ты сказала,

Что в Отраре мужа твоего

Называли «отцом высоты».

Вот, перед своей

Старшей женой

Хочу признаться,

Что и ты

Достойна подобной оценки.

Ты – самая возвышенная женщина

Среди тех,

Кого я встречал.

Образованная, благородная,

Беспредельно преданная

Своему мужу.

Поверь,

Я говорю искренне.

 

Б о р т э

 

Я такого же мнения.

 

Ч и н г и с х а н

 

Видишь, и моя жена

Поддерживает эти слова.

…Есть суровые

Превратности войны,

Которых не избежать.

Я понимаю,

Твоему народу,

Тебе и твоим близким

Мы принесли

Большие беды,

Но постарайся забыть

Это горькое прошлое

И начни новую жизнь.

Я назначаю тебя

Правительницей Отрара.

И надеюсь, что ты,

С твоим ярким умом

И образованием,

Будешь справедливо править,

Как некогда

Твоя славная,

Воинственная прародительница

Царица Томирис…

 

А к е р к е

 

Благодарю.

Чтобы управлять

Даже маленьким городом,

Не говоря уже о целом государстве,

Надо иметь особые

Качества и дарования,

Которые встречаются

Довольно редко.

Мой брат Каирхан

На этот счет имел

Свои суждения.

Он считал,

Что любой страной

Ни в коем случае

Не должны править люди,

Не сумевшие воплотить в себе

Лучшие духовные ценности

Своего народа,

Люди безнравственные

И малодушные,

Коварные и алчные,

Беспричинно злобствующие

И с разрушительным складом ума,

Наподобие вашему,

А также те,

Что не смогли доказать

Свою высокую порядочность

И благородство души

И у которых нет

Верных и преданных друзей.

Таких к управлению народом

Допускать нельзя.

 

 

Эпизод осмысления:

 

ЗОЛОТОЙ ЗАПАС СТРАНЫ,

или

  ЧЕРНЫЙ ДЕНЬ ОТЧИЗНЫ

 (Собрание у стен Отрара)

 

К а и р х а н

 

Я собрал вас,

Чтобы объявить

О черном дне Отчизны,

Виной которому послужили

Наши недальновидность

И безразличие.

Это привело к потере

Золотого запаса страны.

 

П е р н е

 

О мудрый хан,

Я не понимаю

Ваших тревог.

Все золото,

Которое было в казне,

Спрятано от врагов

В глубь земли

Вместе с редчайшими книгами

Нашей библиотеки,

О чем знают

Лишь немногие люди.

Больше золота у нас нет.

Это я заявляю

Как главный казначей.

 

К а и р х а н

 

Зато мы не смогли

Спрятать и сберечь

Наше главное золото.

 

П е р н е

 

О государь,

Я никак не пойму,

О каком золоте

Идет речь?

 

К а и р х а н

 

Знаете ли вы

Легенду о том,

Как старый мудрый царь,

Прощаясь с жизнью,

Велел своему единственному

Сыну-наследнику

Навсегда запомнить

Следующее назидание:

«Всегда заботься

Первым делом

О золотом запасе страны.

Пусть он будет

Твоей главной опорой

И источником процветания».

Намотав на ус

Заветы отца,

Молодой целеустремленный царь

Все свои деяния

Построил вокруг

Драгоценного металла,

Дышал и жил

Только золотом.

Но страна находилась

На грани окончательного краха.

Правитель недоумевал.

Тогда один мудрец

Открыл ему

Истинную суть

Отцовского наставления:

«Не к самому золоту

Нужно было обратить

Главный взор государства,

Сказал он с сожалением,

А на тех людей,

Которые несут в себе

Основной духовный

Стержень нации.

Они и есть

Золотой запас страны.

Вот в чем заключалась

Твоя роковая ошибка».

К великому несчастью,

Эту трагическую ошибку

Повторили и мы.

 

С т а р е ц

 

Я уже догадываюсь

О твоей горькой печали…

 

К а и р х а н

 

Несколько недель

Тому назад,

Когда стало известно,

Что мы не сможем

Удержать наш город

От полчищ Чингисхана

Более месяца,

Я приказал Месбаю,

Возглавляющему защиту

Северных ворот,

Любым путем

Найти возможность

Вывезти из города

В безопасное место

Трех великих сынов Отрара

Истинный золотой запас

Нашего Отечества.

Это были

Ученый и поэт Айбар,

Открывший чудодейственные лекарства

От некоторых неизлечимых болезней,

Поэт-мудрец аль-Туркестани,

Только что завершивший

Великое творение

«Книгу веков»,

И последователь

Непревзойденного Абунасыра аль-Фараби,

Философ Айбедел,

Который последним

Своим трактатом

Поднял уровень

Мышления человечества

На новую ступень.

Нельзя забывать,

Что именно

Великие сыны Отечества,

Обладающие высокой духовностью

И благородной силой ума,

Определяют степень

И высоту развития

Любого государства.

Но Месбай

По недомыслию своему

Пренебрег этим

Важнейшим поручением

И упустил возможность

Их спасения.

Кроме того,

Не воспрепятствовал

Участию в сражении

Порученных его заботам

Этих корифеев духа.

В результате двое погибли,

А раненый Айбар

Ради жизни сына

Покончил с собой.

 

М е с б а й

 

Разве они

Слушали меня?

Их невозможно

Было убедить

Покинуть ряды

Защитников Отрара.

И люди тоже горячо

Приветствовали их

В своей среде.

 

К а и р х а н

 

Народ

Без великих личностей

Просто сборище,

И его несчастье

В недопонимании этой истины,

В неумении сберечь

Свой подлинный

Золотой запас.

 

С т а р е ц

 

Ты, Каирхан,

Назначая Месбая

На ответственную должность,

Из-за внезапного нападения врага

В спешке руководствовался

Лишь двумя его качествами –

Неудержимой храбростью

И совершенным знанием

Военного дела.

Тогда я возразил,

Что он –

«Перекати-поле»,

Но ты не придал

Этим предостережениям

Должного значения.

Как видишь,

Опасения мои подтвердились.

Хотя Месбай 

И уроженец Отрара,

Но его отец-торговец

Без конца кочевал

Из города в город,

Чтобы дать сыну

Искусный опыт

Разных навыков

По военному делу,

Это и не позволило

Ему пустить

Глубокие корни

В землю своих предков.

 

К а и р х а н

 

Да…

Вы напомнили мое

Далекое детство.

Однажды отец,

Заботливо ведя

Меня за руку

По барханным пескам,

Вдруг остановился

У небольшого кустика.

– Это растение, сынок,

Называется верблюжьей колючкой,

И у него –

Завидная судьба, –

Задумчиво сказал отец, –

Оно пускает

Свои корни на глубину,

В двадцать

Или даже тридцать раз

Превосходящую высоту

Человеческого роста,

Прямо до подземных вод.

Когда начинаются бури

И целые песчаные холмы

Кочуют, как огромные волны,

А бескорневые перекати-поле,

Питающиеся только

С поверхности земли,

Не находя себе места,

Катятся по буграм

И по долам,

Куда гонит их

Изменчиво-неистовый ветер,

То верблюжья колючка

Остается на своем

Прежнем обжитом месте.

И это наглядный

Поучительный пример,

Продиктованный самой природой:

Ведь только благодаря прочным

Духовно-осязаемым корням

Сможешь ты

Глубоко понять

Боль своего Отечества

И научишься испытывать

Чувства благородного единения

Со всеми другими

Большими и малыми корнями,

И не только

Родной земли…

Так проповедуется

Суетливому миру,

Что бескорневые существа

Часто несут угрозу

Самим себе

И всем окружающим.

Телесная смерть –

Еще не смерть.

Самое страшное –

Духовная гибель,

Ибо кто силен

Духовной памятью,

Тот силен во всем.

А наш бескорневой

«Перекати-поле» Месбай

В силу своей ограниченности

Не смог осознать

Величайшей значимости

Этих людей.

В итоге,

Потеряв трех корифеев,

Наш несчастный народ

В своем духовном развитии

Будет отброшен,

Возможно,

Лет на триста назад!

Это не меньшая потеря,

Чем падение самого Отрара.

Поэтому я объявляю

Всю предстоящую неделю

Днями траура.

А недальновидного Месбая

Приговариваю к смертной казни

Еще и за жалкую попытку

Спасти свою жизнь

Бегством в мешке

На спине жены.

 

 

 

М е с б а й

 

О великий хан,

Вы же сами

Дали указание

Спасти хотя бы

Несколько мужчин,

Когда враги позволили

Нашим женщинам

Покинуть город,

Взвалив на спину

Любую посильную ношу.

 

К а и р х а н

 

Эту возможность я дал

Не для предводителей.

Есть закон:

Тонущий в море корабль

Последним всегда

Покидает владелец судна.

Ты позорно нарушил

Это мужественное

Неписаное правило.

… Я тоже причастен

К случившейся беде,

Потому что,

Не проверив глубоко

Твои личные качества

И оказав незаслуженное доверие,

Назначил тебя

На высокую должность.

(Глядя на нукера-помощника)

Немедленно принеси сюда

Большой кнут!

Ну, а теперь

Кто самый сильный

И к неправде беспощадный?

(Указывая пальцем

На здоровенного нукера)

А ну-ка, ты, подойди!

(Воин передает

Принесенный кнут

Ему в руки.)

За совершенную ошибку

Я, Каирхан,

Приговариваю себя

К сорока жестоким

Ударам кнута.

И ты исполнишь

Это наказание,

Ибо тот,

Кто допустил

Оплошность и недальновидность

По отношению к судьбе

Своего народа,

Обязан понести

Суровую кару,

Невзирая на высокое положение

Или былые заслуги.

И только тогда

В государстве

Воцарится справедливость.

(Снимает халат, рубашку

И подставляет спину.)

Давай, приступай!

(Нукер сильно и безжалостно

Начинает хлестать его плетью.)

 

А к е р к е

 

К сожалению,

Часто рвется к власти тот,

Кто самый хитрый

И порочно-ловкий,

Самый бесчестный,

Тщеславный и корыстолюбивый.

И хотя мои способности

Требованиям брата

Соответствуют лишь частично,

Не стану омрачать

Свою чистую совесть

Предоставленной мне

Корыстной возможностью.

Ясно как день –

Невозможно человеку

Идти одновременно

В разных направлениях.

Я догадываюсь

О последующем условии,

Хоть вы пока

И обошли это молчанием.

Но мудрая Бортэ

Опередила вас.

 

Ч и н г и с х а н

 

Интересно.

О чем же Бортэ

С тобой шепталась?

 

А к е р к е

 

Бог справедлив.

Хотя вы завоевали

И обагрили кровью полмира,

Снискали зловещую славу

Грозного и непобедимого владыки,

Но в конце концов

Ваша великая судьба

Оказалась в руках

Маленькой беззащитной женщины

Из Отрара,

Беспощадно разрушенного

И превращенного вами в прах…

Конечно, если я скажу,

Где спрятана

Отрарская библиотека,

Среди книг которой

И труд моего мужа,

Содержащий секреты

Лечения вашего недуга, –

Вы могли бы

Остаться в живых…

 

Ч и н г и с х а н

 

Будь милосердной,

Помоги!

У меня еще так много

Неосуществленных планов…

Что хочешь…

Только скажи,

Все будет исполнено!

 

Ж э л м э

 

Я тоже прошу

И умоляю.

Бога ради,

Не упрямься,

Помоги!

 

Ч и н г и с х а н

 

Или ты хочешь,

Чтобы я встал

Перед тобой

На колени?

 

А к е р к е

 

Считаю, для вас

Всех кар земных

Будет мало,

Но по неписаным законам

И обычаям моего народа

Мужчины не должны

Склонять голову

К ногам женщины.

Я не позволю этого.

Ибо я,

В отличие от вас,

Не получаю удовольствия

От телесного и морального

Унижения врага.

 

Ч и н г и с х а н

 

Ты убиваешь меня

Без ножа.

 

А к е р к е

 

Когда на свет

Рождается ребенок,

Родители и наставники

Долго и усердно

Готовят его

К жизни среди людей.

А когда человек

Достигает преклонных лет,

Он должен

Опыт прожитого

Обратить в мудрость

И смиренно готовиться

К неизбежной смерти.

Чтобы достойно уйти,

Тоже мужество нужно.

Я давно приготовилась к смерти.

А как вы?

 

Ч и н г и с х а н

 

Я хочу еще жить!

И с твоей помощью…

 

Ж э л м э

(Глядя на Бортэ)

 

Почему ты молчишь

И не замолвишь

Слово за Тэмуджина?

 

Б о р т э

 

Я два последних дня

Этим только и занималась.

Но она неумолима –

Тщетны все просьбы.

 

Ч и н г и с х а н

 

Неужели ты думаешь,

Что во мне

Сплошь все плохое?

 

А к е р к е

 

Нет, я так

Не думаю.

Мой брат Каирхан

Считал вас гением,

Только гением злым

И глубоко несчастным,

Рождающимся раз в тысячу лет,

И, наверное, в наказание

Духовно провинившемуся

Роду человеческому.

Такие достижения

В военном деле,

Как беспрекословная дисциплина

И подчинение снизу доверху,

Весьма разумное

И невиданное доселе

Построение войск,

Новаторская тактика

И стратегия действий, –

Сделали ваше войско

Непобедимым.

Но, к огромному несчастью человечества,

Весь ваш дар

Призван служить

Только разрушению.

Если бы направить его

На доброе служение людям,

Что получил бы

Тогда мир!..

 

Ж э л м э

 

Ты совершенно

Не берешь во внимание

Его неустанные заботы

О своем отечестве

И своем народе,

За что он так много

Пролил собственной крови.

 

А к е р к е

 

Его героизм

Пропитан манией

Вселенского величия,

Иначе что потерял он

В моих степях

Или на земле тангутов

У далекой Китайской стены?

 

Б о р т э

 

Также считал

И покойный Джаха,

Его близкий друг,

Позже ставший врагом…

Так вот,

Джаха и я

Несколько лет назад

Просили прекратить

Эту бессмысленную войну

И возвратиться домой.

Но нас не слушал он

И стоял на своем.

 

А к е р к е

 

Матушка Бортэ,

Вы уже в возрасте,

Вырастили семерых детей

И выглядите очень усталой,

Сильно измученной.

Ваши четыре сына,

Все как один,

Пошли по стопам отца,

Чтобы завоевать мир

Согласно и во исполнение

Его железной воли.

Я тоже мать…

Но мои трое сыновей

Погибли у стен Отрара,

А маленькую несмышленую дочурку

Прямо на глазах моих

Ваши жестокие воины

Подняли на острия копий.

Под их дикий хохот

Я потеряла сознание.

Хоть вы и не принимали участия

В этих кровавых зверствах,

Но как жена

Кровожадного злодея

Перед Богом

Непременно несете

Определенную меру ответственности.

Скажите откровенно,

Вы хотя бы в душе

Осуждаете его?

 

Б о р т э

 

Да!

Даже очень.

 

Ч и н г и с х а н

 

Что ты несешь,

Это ты мне говоришь,

Старая ведьма?!

 

Б о р т э

 

Да, тебе, изувер!

 

Ч и н г и с х а н

 

Жэлмэ,

Дай мне меч –

Изрублю на куски!

 

Б о р т э

 

Тебе еще мало?

На, отсеки

Мою голову!

(Подставляет шею.)

 

Ж э л м э

 

Успокойтесь вы оба!..

…Я прошу.

 

Б о р т э

 

Сегодня утром скончался

Твой главный

И верный палач Эрденэ.

И перед смертью,

Опасаясь Божьего суда,

Он пригласил меня

И со слезами на глазах

Рассказал о твоей

Неслыханной жестокости,

Которая не простится

Ни на этом,

Ни на том свете.

 

 

 

Ч и н г и с х а н

 

Какой?

 

Б о р т э

 

Оказывается,

Мой сын Жочи

Не погиб на охоте,

А был убит Эрденэ

По твоему личному указанию.

От ненависти к тебе

Я не нахожу слов…

 

Ч и н г и с х а н

 

Это было совершено

Для общего блага.

Дети давно чувствовали,

Что Жочи

Не мой родной сын.

И все эти годы,

Что он был жив,

Тайная злоба

Сжигала меня.

Я никак не мог допустить,

Чтобы Жочи

По праву старшего сына

Стал наследником престола.

Теперь им станет Угэдэй.

 

Б о р т э

 

Если раньше

Все твои дела,

Погромы и кровопролития

Я воспринимала

Как доблестное мужество,

То теперь я прозрела.

Я ненавижу

И презираю тебя…

 

А к е р к е

 

Мир давно

Уже доказал,

Что не все в жизни

Решается силой меча.

Прошу успокоиться.

А напоследок

У меня есть вопрос

К «Властелину мира».

 

Ч и н г и с х а н

 

Мне надоели

Твои вопросы.

 

А к е р к е

 

Вам донесли о последнем

Указании Каирхана?

 

Ч и н г и с х а н

(Глядя на Жэлмэ)

 

Нет, не помню.

Что это за указание?

 

А к е р к е

 

Всего за несколько часов

До падения Отрара

Каирхан собрал

У древней цитадели

Одних только женщин.

 

 

Эпизод осмысления:

 

ФОРМУЛА ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ

(Обращение Каирхана

У стен Отрара к женщинам)

 

К а и р х а н

 

Мои родные,

Впервые в нашей истории

Я обращаюсь к вам

С такой необыкновенной просьбой.

У нас уже полностью

Исчерпаны силы,

Но все мы

Мужчины,

Еще оставшиеся в живых,

Будем стоять до конца

У высоких стен

Великого Отрара

И примем достойную смерть.

Вам известен

Бесчеловечный приказ

Чингисхана о том,

Чтобы истребить в Отраре

Всех мужчин,

Дабы не продолжался более

Храбрый род.

Я прошу вас вот о чем:

Чингисхан, причинивший

Нам столько зла,

Не должен остаться

Безнаказанным.

И мы обязаны

Совершить над ним

Суд исторической памяти.

Это важно

Еще и потому,

Что многие

В духовном отношении

Слаборазвитые,

Нестойкие страны

Зачастую готовы

Воздать великие почести

Своим кровожадным тиранам

И, боготворя их,

Возвысить до всеобщего

Поклонения и подражания.

Но любой народ,

У которого в почете

Грубая безжалостная сила,

Опасен для других.

Горькие уроки этой

Исторической памяти

Должны унаследовать

Оставшиеся в ваших чревах

Наши потомки

Только на них надежда.

Вы должны передать им

И постоянно напоминать

Мой последний наказ:

Во имя незаслуженно загубленного

Их отечества,

Чего бы это ни стоило,

Каждый должен искать

Могилу Чингисхана,

И, найдя ее,

Считать своим долгом

Бросить в это адское место

Три черных камня.

И по черной горе,

Выросшей из этих камней,

Все будут знать,

Где похоронен тиран,

Принесший человечеству

Столько бед и несчастий.

И что очень важно,

Будь то род, племя

Или целый народ,

Если случится ему,

Вопреки своим

Добрым нравам

И вековым традициям,

Породить злодея,

Пренебрегшего чужой болью,

Непременно должен

Принести покаяние,

Возможно,

И через своего вождя.

Эта дань памяти

Безвинно погибшим

Будет способствовать

Правильной оценке

И нравственному самоочищению

Потомков тирана.

Без такого строгого ритуала

Невозможно будет

Утвердить справедливость

На всей неспокойной земле.

 

Ж е н щ и н а

 

Мы считаем

Святым долгом

Исполнить Ваше веление!

Клянемся!

 

Т о л п а   ж е н щ и н

 

Клянемся!

Клянемся!

Клянемся!

 

Ч и н г и с х а н

(Резко вскочив с места)

 

Этот Каирхан

Сам злодей!

Надо же,

Такое придумать…

Я правильно сделал,

Приказав залить

Его глаза и уши

Расплавленным серебром!

 

Жэлмэ, запомни,

По нашему обычаю,

После моей смерти,

Вы должны

Принести в жертву

Моих лучших

Семь скакунов

И сорок самых

Красивых девушек.

Но главной жертвой

Должна стать

Сестра злоумышленника,

Никчемного Каирхана –

Эта самая Акерке!

Она на том свете

Будет моей наложницей!

 

А к е р к е

 

Никогда!

И при жизни,

И на том свете

Я буду верной женой

Своего любимого

Гордого Айбара.

И чувствую,

Что Бог на моей стороне.

 

Ч и н г и с х а н

 

Это мы посмотрим.

А теперь –

Все прочь

С моих глаз!

Оставьте меня одного.

Не хочу никого видеть!

 

(Все немедленно уходят.

Он, вне себя от возмущения,

Долго ходит

Из стороны в сторону,

Затем вызывает Жэлмэ.)

 

Ж э л м э

 

Я слушаю тебя.

 

Ч и н г и с х а н

 

Ничего не получилось!

Просто потеряли время…

Приближается смерть.

Она, гадюка, права.

Надо готовиться к похоронам.

 

Ж э л м э

 

К чьим?

 

Ч и н г и с х а н

 

Как, к чьим?

Конечно, к моим.

И хорошо запомни

Следующие слова:

Похороните меня

На том месте,

Что я показал тебе

Три года назад.

И никто не должен знать,

Где покоится

Прах Чингисхана.

А чтобы каирхановские щенки

И другие недовольные не глумились

Над моей могилой,

Я продумал необходимые

И надежные меры.

Вот секретное поручение,

И только для тебя:

Как предадут

Мое тело земле,

Прогоните по могиле

Десятитысячный табун…

А затем ты

Со своей сотней

Должен истребить всех,

Кто участвовал в похоронах,

Кто шел навстречу

Или даже случайно

Проходил мимо

На обратном пути.

А эту сотню нукеров

Уничтожишь другими

Двумя сотнями.

Ты обязан

Мой последний приказ

Исполнить беспрекословно!

 

Ж э л м э

 

Будь спокоен,

Так и сделаю.

 

Ч и н г и с х а н

 

Спасибо за все.

Ты верно служил мне.

А теперь

Давай простимся.

(Они обнимаются.

Вытирая слезы,

Жэлмэ уходит.

Хан своим колокольчиком

Вызывает нукера-охранника.)

Немедленно пригласи Тайдэна!

 

Т а й д э н

(Склонив голову)

 

Приветствую Вас,

Мой великий хан.

 

Ч и н г и с х а н

 

Ты всегда

Был преданным мне.

Я покидаю

Этот мир.

 

Т а й д э н

 

Что Вы говорите…

 

Ч и н г и с х а н

 

Не перебивай,

Слушай дальше.

Когда нукеры Жэлмэ

Уничтожат всех участников

Моих похорон,

Ты обязан

Отправить их всех

Вместе с Жэлмэ

На тот свет.

 

Т а й д э н

 

Как, и Жэлмэ,

Вашего верного друга?!

 

Ч и н г и с х а н

 

Делай, что говорят.

Это мой тебе

Последний указ.

 

Т а й д э н

 

Будет сделано.

 

Ч и н г и с х а н

 

Давай тогда попрощаемся.

 

(Обнимаются.

Тайдэн уходит.)

 

(Чингисхан от сильного

Нервного расстройства

Еле дошел до постели

И пролежал в ней

Несколько мучительных дней.

Однажды утром,

Валко шатаясь от слабости,

Все же добрался

До своего трона

И кое-как взобрался на него.

Ему так хотелось

Умереть красиво.

Вдруг сильно кольнуло

Ослабевшее сердце,

И он почувствовал

Приближение смерти.

В глазах зарябило,

А в помутневшем сознании

Стали возникать лики

И голоса его недругов.)

 

Г о л о с  А к е р к е

 

Я – Акерке.

Любые мысли,

Побуждения и поступки

Никогда не исчезают бесследно,

Сохраняясь родословным древом

В памяти веков.

И пусть отзовутся

Эхом в сознании людей

Слова Каирхана о том,

Что каждое нарушение

Высших законов мироздания,

Невзирая на срок его давности,

Обязательно требует

Покаяния и самоочищения

Не только вершителей злодеяния,

Но и их потомков,

Иначе будет утрачен

Великий смысл Сущего.

 

П р и з р а к   А й б а р а

 

Я, Айбар,

Отрарский ученый,

Рад, что лекарство,

Изобретенное мною,

Так и не досталось тебе,

А то ты смог бы

И дальше убивать людей.

Ты, оставивший после себя

Прах разрушенных городов,

Покоривший многие

Гордые страны,

Теперь разбит

И беспредельно унижен

Стойкостью моей

Хрупкой жены,

Не умеющей держать

В своих нежных руках

Не только саблю,

Но даже кинжал.

Ее единственным оружием

Была великая любовь ко мне.

Она даже не позволила

Тебе преклонить колени

У своих ног…

Ха-ха-ха-ха,

Ха-ха-ха-ха…

 

П р и з р а к   К а и р х а н а

 

Я, Каирхан,

Хан Отрара.

Ты никак не можешь

Забыть меня,

Хотя одержал победу

И лишил нас жизни.

Но дух наш

Все равно остался

Непобежденным.

 

Г о л о с   Ч и н г и с х а н а

 

Ты так жаждал поиздеваться

Над моим прахом.

Но я, как видишь,

И здесь победил тебя…

Теперь моей могилой

Будет вся земля.

Попробуйте найти…

Ха-ха-ха-ха…

………………………..

 

П р и з р а к   К а и р х а н а

 

Люди часто

По своей природе,

Складу характера

Могут забыть добро

И доблесть отважных.

Но тех, которые

Причинили тяжкое зло,

Глумились над святыми чувствами,

Они никогда не забудут,

Передавая сказ

Об их черных деяниях

Из поколения в поколение.

Но око за око

Это самообман.

Самую значительную

Победу над злом

Человечество может одержать

Только через постоянное

Духовное самосовершенствование,

Которое отвергает

Всякое насилие,

Противопоставляя

Губительным силам разрушения

Нравственные ориентиры добра.

Зло в конечном счете

Большое несчастье

Для самого его творца.

Готовься к Суду,

К Суду страшной

Карающей памяти

Будущих веков…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

 

III. БЕЗНРАВСТВЕННОСТЬ «ХРАБРЫХ»,

или

СИНДРОМ ВЛАСТИ

 

 

 

Ты человек жестокий,

жнешь, где не сеял,

и собираешь, где не рассыпал.

 

Евангелие от Матфея,

25, 24

 

 

Преуспевание бесчестных

есть несчастье

всех остальных.

 

              Публилий Сир

 

 

Безумие у отдельных лиц

является исключением,

у групп, партий, народов, эпох –

правилом.

 

                            Ф. Ницше   


Неужели он пришел

На этот свет,

Чтобы доказать

Истинность изречения Пифагора:

«В жизни

Иногда бывает,

Как в зрелищах, –

Очень дурные люди

Занимают наилучшие места…»

И еще – поддержать

И претворить в поступки

Мыслительную энергию

Нацистского драматурга

Ганса Иоста,

Выразившуюся в коричневой сентенции:

«Когда я слышу

Слово «культура»,

Я хватаюсь за револьвер!»

 

…Шебен эволюционировал

От рядового студента

До одной из тех

Вездесущих фигур,

Которые стали

Ключевыми винтиками

Нынешней псевдорыночной,

Псевдодемократической системы

В некотором государстве

Центральноазиатского региона,

Конкретного адреса которого

Не следует искать…

 

Хотя эта земля

Была богата традициями

И добронравными обычаями,

Многовековой национальной культурой

И славной историей,

Рождала время от времени

Великих поэтов и мыслителей,

Но она оказалась бессильной

Против нынешнего нашествия

Массовой безнравственности,

Облаченной в одежды

«Подлинной демократии»

И нацеленной только

На материальное благополучие.

Это породило

Невероятное иезуитство

Со стороны отдельных

Представителей власти,

Многократно превзошедших

Суммарное достижение обмана

Проходимцев многих веков,

Изучавших его

Как необходимую науку.

 

Начнем с пролога.

 

Вопреки призывам

Красиво-фальшивых лозунгов

Того времени

Шебен поставил перед собой

Архиважную цель:

Разбогатеть

Во что бы то ни стало

Любым доступным способом.

И это стремление сделало

Его житейский талант ищущим

И крайне безнравственным.

Главной его заповедью

Стал принцип:

«Деньги решают все!».

Он просто обожал

Американского миллиардера

Говарда Хьюза

И его постулат:

«Я могу

Купить любого!»,

А известное изречение

Наполеона Бонапарта

«Армия воюет желудком»

Перефразировал:

«К сердцу любого

Можно найти

Кратчайшую дорогу

Через его желудок!»

И здесь он твердо

Опирался на Джерома Кагана,

Психолога из Гарварда,

Изрекшего свою истину:

«Нет такого человеческого качества,

Которое невозможно изменить!»

 

Во времена страны Советов,

Когда еще можно было

Оценить человека

По личным моральным качествам,

Его головокружительная карьера

На посту первого руководителя

Большого города

Дала осечку.

Из-за непомерной алчности

Он совершенно забыл

О круговой бдительности

В разного рода махинациях

И откровенном казнокрадстве –

Им занялась прокуратура.

Шебен был близок

К весьма длительному

Тюремному заключению,

Но тут, на его счастье,

Неожиданно распался

Советский Союз

И он вышел

Сухим из воды,

На удивление людям,

Сумев показать себя

Пострадавшим демократом.

 

Воспользовавшись возникшей

В стране суматохой,

В период массовой приватизации,

Когда еще не заработали

Рыночные механизмы

И все старались

Правдами и неправдами

Урвать себе

Кусок пожирнее,

Он, ловко использовав

Родственные связи в верхах

И узаконив свои

Алчные действия,

Прибрал к рукам за бесценок

Несколько больших заводов,

Фабрик и магазинов.

Не имея за душой

Никакого капитала,

Но, манипулируя чужими прибылями,

А также получив из-за рубежа

По тайно заключенной

Спекулятивной сделке

С влиятельными инвесторами

Большие кредиты

Под гарантию государства,

Шебен превратился

В крупного магната.

Так, не брезгуя никакими,

Даже самыми грязными средствами,

Он нажил

Сотни миллионов

Американских долларов

И надежно спрятал

Их весомую часть

В швейцарских банках.

 

Однажды на собрании

В областном центре

Один из радетелей

Народных интересов

Открыто упрекнул его:

– Как же такое

Могло случиться,

Что наш народ,

В течение нескольких веков,

Проливая свою кровь,

Боролся за независимость,

Но, неожиданно получив

Суверенитет и свободу,

Остался ни с чем,

Поскольку почти все

Материализованные источники существования

Оказались в руках

Нескольких десятков толстосумов,

Не имеющих на это

Никакого морального права?!

Выходит,

Наши предки и мы все

Боролись ради того,

Чтобы позволить тебе

И тебе подобным,

В государственном масштабе

Обманным путем узаконив,

Присвоить нажитое

Общенародное добро?

Может ли сказать

Любой из вас,

Ныне незаконно ожиревших,

Что он заработал

Своим честным трудом

Хотя бы десятитысячную долю

Того богатства,

Которое сегодня имеет?

При этом, отбросив стыд,

Вы часто твердите,

Что строите демократию

По образу и подобию Запада.

Однако, на свою беду,

Мы сами призвали

Авторитарную власть,

Облаченную в тогу демократии,

Которая на глазах необратимо

Беззастенчиво коррумпировалась.

А-а, молчите?

Конечно, власть сейчас

В ваших руках,

И вы ею защищены.

Кроме того, вы все

Друг с другом повязаны

Снизу доверху, –

Как говорится в поговорке,

Ворон ворону

Глаз не выклюет.

Но время

Вас выведет

На чистую воду!..

 

На удивление спокойно

И хладнокровно

Шебен ответил ему:

– Зря вы горячитесь.

Вам надо бы прочитать

Заокеанского публициста О’ Мелли,

Который писал:

«Американское правительство –

Это управление народом

С помощью народа

В интересах … босса».

Значит, дорогой,

Если самые цивилизованные

Американцы так поступают,

То что нам

Остается делать?

И на раннем этапе

Рыночных преобразований

Нельзя иным путем

Заработать необходимый

Первоначальный капитал.

Все это разрешено

Нашими законами.

И здесь вы не найдете

Никакого криминала…

 

Фортуна явно

Благоволила ему.

По протекции своего

Высоко сидящего родственника

Шебен получил назначение

На важный государственный пост.

 

Особенность кадровой чехарды

Этого сложного периода

На олимпе власти

Была еще в том,

Что редко встречался

Чиновник высокого ранга,

Который занимал

Свою должность

Более полутора – двух лет.

Они менялись

С той же быстротой,

С какой меняют

Свои наряды

Модные светские дамы.

Это, безусловно,

Было выгодно

Высшему эшелону.

Создавались и сокращались

Министерства и ведомства,

Упразднялись и укрупнялись

Области и районы,

И все это с тем,

Чтобы замести следы

Хищений и злоупотреблений

От праведно-зорких глаз.

 

Шебен, внутренне чувствуя,

Что будет занимать

Этот пост недолго,

В первую очередь

Стал укреплять

Свои фирмы

Через подставных родственников,

Начал нагло

И открыто продвигать

На ключевые государственные должности

Близких доверенных лиц.

 

Отменный служака,

Он прекрасно знал,

Что первое впечатление

Играет определяющую роль

В любой карьере,

Потому решил с первого дня

Прослыть деловым,

Заботящимся о благе народном

Прогрессивным деятелем.

Он выступил по телевидению

И призвал всех

На решительную борьбу

С наркоманией и преступностью.

 

На следующий день

Один из его подчиненных,

Который на деле

Хорошо знал

Эту проблему

И был известен

Как неподкупный,

Честный чиновник,

Попросившись к нему

На прием, сказал:

– У нас часто

По телевидению показывают,

Как оперативники задерживают

Разного калибра наркодельцов

И изымают порой

Большие партии

Этого отравляющего зелья.

Но если, допустим,

Они нашли

Двадцать килограммов героина,

То публично уничтожается

Всего полкилограмма,

А остальные

Девятнадцать с половиной

Тайно используются для наживы

Лицами высшего

И среднего звена

Через доверенных сотрудников

Органов правопорядка.

Наркотики реализуются

В ночных клубах, дискотеках

И других злачных местах.

Впрочем, должно быть это

Вам хорошо известно!.. –

Он многозначительно

И с усмешкой

Посмотрел на него. –

Как Вы намереваетесь

Выйти из этого положения?

 

Шебен бесстыдно прикрылся

Патриотической демагогией

И вдохновенно призвал

Наивного правдолюбца

К бескомпромиссной борьбе

С гидрой коррупции.

Затем сердечно проводил

Его до порога

И тут же вызвал

Своего верного заместителя

На секретный разговор…

 

А через три дня

Правдолюбец погиб в автокатастрофе…

Шебен выступил

На его похоронах

С волнующей речью,

От которой многие прослезились.

 

Шебен был наделен

Особым чутьем

И уже с ранней молодости

Хорошо усвоил,

Что на слабые стороны человека

Лучше воздействовать

С помощью лести

И подхалимства.

Будучи студентом,

Он быстро расположил

К себе профессоров и деканов,

Прекрасно использовав

Для этой цели

Их тщеславие и честолюбие.

Раскусив натуру ректора,

В день юбилейных торжеств

Шебен преподнес ему

Необычный подарок.

 

Несколько лет назад,

Когда Леонид Брежнев

Посетил этот университет,

В газетах был опубликован

Снимок ректора

Рядом с генсеком.

Данный факт воодушевил

Корыстные фантазии Шебена.

Он попросил своего

Родственника-художника

На сюжет фотоснимка

Написать большой портрет

И на юбилейном вечере,

Тонко восхвалив

«Необычайные» заслуги ректора,

С чувством нескрываемого удовлетворения

Вручил ему этот холст.

 

Подарок пришелся

По душе юбиляру,

И он распорядился

Вывесить портрет

На фасад университета

Над главным входом.

После этого Шебена

Избрали секретарем

Комсомольской организации

И без его участия

Не проходило ни одно мероприятие.

 

Он постепенно

Стал вхож

В дом самого ректора

И не упускал

Ни малейшей возможности

Всякий раз

С подчеркнутым вниманием

Цветами и подарками

Поздравлять в дни рождений

И праздников

Всех членов семьи.

Завоеванное таким образом

Доверие ректора

В будущем обеспечило Шебену

Успешную карьеру.

 

О его натуре лизоблюда

Молва широко

Разнеслась по университету.

Однокурсник поэт Рухбек

По этому поводу опубликовал

В университетской многотиражке

Стихотворение с посвящением Шебену,

Хотя, на первый взгляд,

Оно вроде бы

Лично его не касалось.

Затрагивая масштабную проблему

Человеческой слабости,

Рухбек утверждал:

Если  порочному соблазну

На ранней стадии

Не поставить заслон,

То со временем

Все обернется

Большой бедой.

Вот каким было

Это произведение:

 

ТАЛАНТ БЕСЧЕСТНЫХ,

или

ПРАВДА В ОДЕЖДАХ ЛЖИ

 (Напоминание Шебену и ему подобным)

 

Тщеславие Людовика XIV

Не знало предела,

И на всех своих подданных

Смотрел он властно,

Как на собственную вещь.

В гневе король мог

Любого унизить и обесчестить,

Даже обезглавить.

 

Свою королевскую персону

Он вознес до небес,

Провозгласив себя

«Королем-Солнцем»,

Превзойдя всех

Предшественников-правителей

Неугомонной Галлии

Вместе взятых.

Без конца он любил повторять

Сакраментальную фразу:

«Государство – это я!»,

А чиновников-законодателей

Превратил по сути дела

В свой карманный карандаш,

Безропотно подчиняющийся

Его властной руке

И пишущий ему в угоду

Любой закон.

 

Короля окружали

Самые отпетые беспринципные

Подхалимы и льстецы,

Вмиг улавливающие

Каждый его взгляд

И движение души.

Они были готовы

В любой момент,

Соперничая друг с другом,

Исполнить его

Малейшую прихоть.

 

Каждодневная церемония

Утреннего облачения короля

Растягивалась частенько

Часа на два, не меньше.

И придворные шумной толпою

Мчались во дворец

Для участия в этом обряде.

 

Сначала приближенные

Оживленно обсуждали,

В какого цвета одеянии

Белом или голубом,

А может быть, желтом

Должен сегодня предстать

Король-Солнце.

 

Потом выстраивались

Друг за другом

В длинную очередь

И, начиная с нижнего белья,

Панталон и чулок,

Заканчивая обувью

И головным убором,

С неимоверной гордостью

И благодарностью Его Величеству

За столь высочайшее доверие

Торжественно несли одеяния

В спальню только что

Проснувшегося короля.

 

И с такой же ретивостью

Придворные всю ночь,

Не смыкая глаз,

Поочередно охраняли

Кто-то – белье,

Кто-то – парики,

А кто-то – ночной горшок.

И это лакейство считалось

Делом наипочетнейшим,

Возведенным в высочайшую степень

Самоотверженного служения отечеству.

 

Прислуживающих королю

Невозможно было сосчитать.

Только вокруг его

Годовалой дочери

Сновало более

Восьмидесяти душ.

 

Как-то Людовика XIV

Очень уязвила слава

Одного великого поэта.

«А что тут

Такого мудреного?»

Подумал король.

Сел и с удивительной легкостью,

Сразу одно за другим,

Написал несколько стихов.

И тут же,

Вызвав к себе Буало,

Известного литературного критика,

Попросил высказать

Свое мнение.

Наступил тревожный момент,

И критик задумался:

«Сказав чистую правду,

Можно поплатиться и жизнью.

Если же воздать хвалу

Этой сущей бездарности,

Умрет правда,

А сам я потеряю

Достоинство и честь».

Поэтому Буало ответил:

– О, могущественный государь!

Вы поставили перед собой

Очень трудную цель

Написать бессмысленное,

Бессодержательное стихотворение.

И я поражен:

Это Вам…

Великолепно удалось!

 

Ныне никто не помнит

Имен тех «счастливцев»,

Вошедших в доверие правителя,

Которые торжественно несли

Королю-Солнцу

Рубашку или сюртук…

 

Хотя подхалимство

И лесть – это тоже

Своего рода талант,

Но это талант бесчестных,

Трусливых душ,

Временщиков,

Безнравственно использовавших его

Для  личной выгоды,

Но во вред другим

И тем самым

Лишивших самих себя

Признания современников

И памяти потомков.

 

А правда,

Сказанная вовремя

Против амбиций тиранов,

Всегда сродни подвигу,

Даже если она и сокрыта

В одеяниях лжи.

 

Но Шебен

Из этого стихотворения

Не сделал никакого вывода,

А только еще больше

Возненавидел автора.

 

А красавица-однокурсница,

В которую он

Был без памяти влюблен,

Узнав истинное лицо Шебена,

Отвернулась от него,

Выбрав поэта Рухбека,

Уже тогда подававшего

Большие надежды,

Что в будущем станет

Выразителем Духа нации.

 

И с того времени

Психология Шебена деформировалась.

Он стал люто ненавидеть

Писательскую братию,

А затем и всякую духовность.

Позже Шебен обосновал

Собственную позицию:

«У рынка свои законы,

И он не нуждается

В апостолах».

 

Неограниченно используя

Предоставленное ему

Высокое положение,

Он начал реализовывать

Свои принципы,

Свои новые порядки.

Одна за другой,

Под видом экономии средств,

Стали закрываться

Многочисленные библиотеки,

А книжные магазины

Были превращены в казино,

Ночные клубы

И пивные бары.

Духовная элита

Творческой интеллигенции,

Испокон считавшаяся

Совестью нации,

Чувствуя свою невостребованность

И оставшись без средств

К существованию,

Начала застенчиво торговать

Своими старыми,

Изношенными вещами.

Некоторые беспринципные поэты

Превратились в лакеев

И начали усердно воспевать

Власть имущих

И сильных мира сего.

Артисты же стали

Наемными тамадами

На свадьбах господских чад

Или иных застольях

Предпринимателей и бизнесменов,

Тем самым зарабатывая

Себе на жизнь.

 

Таким вот путем

Почти полностью обескровив

Родную культуру,

Шебен по-своему отомстил

За старую обиду,

Нанесенную поэтом-соперником.

 

И сколько бы народ

Ни направлял письма

В разные инстанции

И ни публиковал в газетах

Тревожные статьи,

Никакого толку.

Если при тоталитаризме

Гласности как таковой

Не существовало,

То при нынешней демократии

По узаконенным нормам

Случился другой парадокс:

Пиши, кричи, ругай,

Выпускай пар

Сколько угодно, –

Но только по отдельности.

А чтобы провести

Митинги-протесты,

Демонстрации и шествия,

Нужно за месяц или полтора

Подать письменное прошение

Тем же коррумпированным властям.

А разрешат или уговорят

Недовольных сидеть смирно,

Или запугают компроматами,

Это уже другой вопрос.

Только в верхах,

По традиции,

Как ни в чем не бывало

«Васька слушает да ест».

 

В жизни Шебена был

Еще один факт,

Наложивший отпечаток

На всю судьбу.

В школьные годы

Его особо занимали

Уроки химии,

Это, наверное, оттого,

Что дальним его предком,

В пятом колене,

Был знахарь-ядник.

А если дальше копнуть,

То прародители знахаря-ядника

Берут начало

От самого Чингисхана,

Его сына Чагатая.

После долгих скитаний,

По стечению обстоятельств

Оказавшись в этих краях,

Они породнились

С местными жителями,

Приняв их язык,

Традиции и обычаи.

Хотя никто

Об этом не догадывался,

Но все они,

Представители этой ветви,

Внутренне гордились,

Что их родословная исходит

От великого полководца,

Когда-то потрясшего Вселенную.

Шебен часто хвалился

Своей наследственностью,

Просто боготворил своего

Грозного предка

И постоянно носил в портфеле

Репродукцию его портрета,

Вырезанную из какого-то

Иллюстрированного издания,

За что одноклассниками

Был прозван

«Чингисхановым отродьем».

 

С детства он собирал,

Руководствуясь интуицией,

Степные и горные травы,

Из которых увлеченно

И тайком от людей,

Неустанно экспериментируя,

Составлял различные яды.

Разбрасывая как приманку

Пропитанный ими хлеб,

Он уничтожил

Почти половину аульных собак.

Когда об этом

С горечью узнали

Жители села,

Шебена поколотили…

И едва не исключили из школы.

 

И ныне,

Став значимой персоной,

Он с явным удовольствием,

Как о героическом поступке,

Часто рассказывал

Эту историю

Своему единственному,

Любимому сыну Темуджану,

Названному в честь

Дальнего предка Тэмуджина,

А в день его тринадцатилетия

Подарил набор химикатов,

Открывающих дверь

В таинственную страну ядов.

Темуджан был очень

Похож на отца:

Смуглый, красивый

И с орлиным взглядом,

Такой же жестокий

И не менее целеустремленный.

Ему очень понравился

Отцовский подарок.

 

Темуджан с восторгом

И большим усердием

Несколько дней подряд

Напряженно изучал его,

А затем извлек из Интернета

Описание трав,

Содержащих различные яды,

Собрал их по пустырям

На окраине города,

Смешал с химикатами

И получил совершенно

Новое зелье.

 

Айсана,

Супруга Шебена,

Постоянно упрекала мужа:

– Ты однобоко

Воспитываешь нашего сына.

Кроме компьютерных забав,

Тряски на дискотеках

И увлечения страшными ядами,

Он не занимается ничем.

Как и ты,

Принципиально отвергает

Значение духовности,

У него тоже аллергия

На художественную литературу.

Темуджан становится

Бесчувственным роботом,

Без сострадания в душе.

 

Она постоянно боялась

За судьбу сына,

Который наводил

На нее ужас.

Причиной этому стало

Одно необычное сновидение

Десятилетней давности.

 

Когда Темуджану

Исполнилось три года,

Его неожиданно охватил недуг,

Полностью парализовавший тело.

Каким только ухищрениям медицины

Не подвергали малыша, –

Но день за днем

Он таял,

Словно свеча,

И врачи признали ребенка

Почти безнадежным.

 

Была воскресная ночь.

Айсана, не смыкая глаз,

Сидя у постели

Умирающего сына,

Всем сердцем и душой

Молила Всевышнего

О выздоровлении своего чада.

И когда она забылась

От многодневной усталости

И тревог,

Ей приснился

Необыкновенный сон,

В котором белобородый старец

С чувством глубокого сострадания

Молвил следующие слова:

– О дочь моя,

Я, Тэбай, –

Далекий предок

Твоего бессердечного мужа.

Тяжелая ноша пала

На твои плечи.

Ты связала

Свою судьбу

С нашей мутной,

Пропитанной злом кровью,

Идущей из сумрачной

Глубины веков.

 

До сих пор эта кровь

Не очистилась покаянием

Или хотя бы угрызением совести

И теперь готова

К еще более злостным деяниям…

А Темуджан – последующее

Концентрированное проявление

В этой родовой цепи.

Жертвуя им,

Мы обретаем возможность

Отодвинуть эту злую

Круговую напасть

На жизнь еще

Нескольких поколений.

 

Потому ты не должна

Противиться и горевать.

И не проси у Бога милости, –

Пусть твой сын умрет…

 

– Нет, нет! –

Взмолилась бедная женщина. –

Без него моя жизнь

Не имеет смысла,

Я и так несчастна

С мужем-вывертышем.

 

– Тогда следуй за мной, –

Сказал старик

И привел ее

К огромному серому дому,

Окна и двери которого

Были настежь отворены.

Войдя в большую прихожую,

Она была поражена

Висевшим на стене

Громадным портретом Чингисхана,

Того самого тирана-дьявола,

Которого ненавидела

Всей своей сутью.

 

А в просторном зале,

Словно через вуаль,

Айсана увидела

Много людей,

Веселых и радостных,

Отмечающих новоселье.

И среди них,

О боже, –

Счастливое лицо мужа,

Который разливал шампанское

В фужеры гостей,

А рядом –

Себя и чуть подросшего сына.

 

– Еще посмотри сюда! –

Позвал ее старик,

Указывая на другую комнату.

 

И там тоже была она,

Сидящая за большим

Кухонным столом.

Вошел уже повзрослевший Темуджан.

 

И в какой-то безотчетной тревоге

Айсана со стороны

Стала напряженно

Наблюдать за происходящим.

 

Вот она встала за сахарницей,

А сын вдруг тайком

Влил в ее чашку

Что-то жидкое.

Выпив глоток чая,

Она тут же упала на пол.

 

В оцепенении Айсана смотрела,

Как подоспевшая домработница

В истерике сильно трясла ее,

Стараясь привести в чувство,

И судорожно звонила по телефону,

Зовя на помощь.

 

А Темуджан

С каменным лицом

Неподвижно стоял рядом…

 

– Ты и после этого

Будешь молить Всевышнего

Сохранить ему жизнь? –

Спросил старик.

– Да, да,

Пусть он живет!.. –

Прошептала она.

 

Когда Айсана очнулась

От ужасного сна,

Ребенок широко

Открытыми глазами

Смотрел на нее

Со странной улыбкой.

 

А через несколько лет

Они переехали

В тот самый

Огромный серый дом.

Айсана, как могла,

Упорно сопротивлялась

Желанию мужа

Повесить портрет

Желтобородого Чингисхана

На стене в прихожей.

Но Шебен продемонстрировал

Свой непреклонный

До невозможности характер.

И как бы она ни старалась

Не вспоминать свой давний сон,

К большому сожалению,

То первое из видений

Повторилось наяву

Во всех подробностях.

И она с тревогой

Ждала второго…

 

А Темуджан с любовью

И упорством занимался

Химическими экспериментами,

Исследуя различные реакции.

И первый же свой яд,

Изобретенный, так сказать,

На «научной» основе,

Он хладнокровно испытал

С присущей ему жестокостью,

Как и следовало ожидать,

На «ворчливой» маме,

На кухне того самого

Громадного серого дома.

 

Случилось невероятное.

Сила яда оказалась

Столь мощной,

Что две его капли

В стакане чая

Мгновенно и насмерть сразили

Абсолютно здоровую женщину.

 

Отец, догадываясь

Об истинной причине трагедии,

Закрыв в доме

Дверь на ключ,

В гневе избил сына,

Но сохранил это

В глубокой тайне.

 

Прошло четыре года.

Жизнь текла

Своим чередом.

В один из летних вечеров

На загородной даче,

Подстать дворцу,

Темуджан с друзьями-сверстниками

Устроил шумную вечеринку

Со спиртным и наркотиками.

Неожиданно приехавший отец

Застал пьяных подростков,

Детей некоторых

Государственных чиновников

И преуспевающих бизнесменов.

Он при всех

Наотмашь ударил

Своего сына,

А нескольких буйных гостей

Раскидал по углам.

Сын его высокопоставленного

Близкого родственника,

Обняв малолетнюю девочку,

Обкуренную марихуаной

И еле стоящую на ногах,

С наглой ухмылкой

Пригрозил Шебену:

– Дядя, запомни, тебе это

Очень дорого обойдется!

 

Уже через день,

Приехав на обед

И съев несколько ложек супа,

Приготовленного служанкой,

От резкой боли в животе

Шебен упал на пол

И потерял сознание.

Не на шутку испуганная женщина

Незамедлительно вызвала

«Скорую помощь».

 

Очнувшись в больнице

Только на третий день,

Шебен осознал,

Что теперь он потерял

Драгоценное здоровье.

Вне себя от ярости,

Он по правительственной связи

Вызвал начальника органов

Городского правопорядка,

Который сообщил,

Что примененный против него яд

Не имеет аналогов

В отечественной фармакологии,

А домработницу после его

Отправки в больницу,

Кто-то застрелил

Чтобы замести следы.

– Видимо, она, –

Предположил генерал, –

Замешана не только

В покушении на вас,

Но и в смерти вашей супруги,

Случившейся четыре года назад.

И ваш сын

Со своим другом

(Он назвал имя сына

Высокого должностного лица)

Накануне ночью видели,

Как подозрительные субъекты,

Бесшумно подкатившие

На черном «Мерседесе»,

О чем-то поговорив со служанкой,

Быстро исчезли.

 

Шебен тут же понял,

Что это –

Коварные проделки сына,

Но, с огромным усилием

Сдержав себя,

Ответил генералу,

Что поддерживает эту версию.

И дабы не дать делу

Ненужной широкой огласки,

Скрепя сердце попросил

Немедленно закрыть его.

 

После ухода генерала

Сильно расстроенный Шебен,

Сетуя на свою судьбу,

Взял в руки

Лежащую рядом

Независимую газету

И, машинально просматривая ее,

Обратил внимание

На небольшую балладу

Поэта Рухбека,

Того самого соперника

Своей студенческой юности,

И начал читать.

 

КОМАРЫ ОБЕЗДОЛЕННОЙ СТРАНЫ

 

Более тысячи лет назад

Один из наследников

Могучих арабских правителей

Вступил на высокий престол.

Он был статен, дороден,

Красив и озорлив,

Как женщина.

Обладая ораторским даром,

Очень часто

Искусными речами,

Далекими от истины,

Хитросплетением слов

Вынуждал он поверить

Своему лживому языку

И вызывал в народе

Верноподданнические чувства.

Вдобавок ко всему

Был чрезмерно властным

И ненасытно алчным,

Сколько ни грабил страну

Для собственного блага

Все ему казалось мало.

 

Однажды правитель

Издал указ,

Что каждый божий год,

В редких случаях –

Через два,

Его визири

И управляющие народом

Государственные мужи

Должны были

Назначаться заново.

 

И вся чиновничья рать,

Прекрасно зная,

Что они временщики

И час их недолог,

Дружно создавала видимость

Якобы большой занятости

Государственными делами,

С удовольствием подражая

Своему ненасытному правителю,

Весь свой,

Хотя и короткий, срок

Неустанно обирала народ,

Только и заботясь

О личном обогащении.

 

В стране как никогда

Расцвели казнокрадство и произвол,

Ложь и лицемерие,

Подхалимство и чинопочитание.

Всеобщее идолопоклонство

Родовому клану правителя

Возведено было в ранг

Государственной нормы.

Приобретение богатства

Любыми путями и лазейками

Превратилось для всех

В главную мечту.

Ничего святого

В государстве не осталось:

Все покупалось,

Все продавалось

И перепродавалось.

При этом процветали

Только бессовестные рвачи

И родичи правителя,

А простой народ,

Став единственной

Золотой кормушкой для них,

Обнищал догола.

 

Когда мудрец Востока

Абунасыр аль-Фараби

Был проездом

В этой обездоленной стране,

Правитель решил

Похвалиться перед ним

Своими многочисленными

Роскошными дворцовыми постройками,

В безудержном расточительстве

Расписанными золотом.

На вопрос правителя,

Понравились ли ему

Эти сооружения,

Аль-Фараби ответил:

– Мне кажется,

На стенах ваших дворцов

Инеем сверкают

Людские слезы.

И, помолчав, продолжил:

Я хотел бы дать совет,

Но вижу,

Вы не в силах его принять

И осуществить,

Так как бесповоротно

Стали заложником

Своих корыстолюбивых,

Но весьма иллюзорных амбиций.

Возможно,

Вы – наказание

Для собственного народа,

Божья кара

За когда-то допущенное беспамятство

И духовную безликость.

Все же я Вам расскажу

Одну небольшую притчу.

По достоинству оценив

Ее поучительный смысл,

Вы смогли бы

Хоть в малом помочь

Вконец обнищавшим людям

И тем самым исправить

Одну из своих ошибок.

Вот эта легенда.

 

… В далекие времена

Одного мужественного человека,

Выступившего против

Алчности самого царя,

Власти приговорили

К смертной казни

Через повешение.

Но один льстец промолвил:

– Для этого ниспровергателя основ

Такая быстрая смерть

Слишком легка.

Я предлагаю

Связать его

И оставить голым

В зарослях камыша

На берегу озера.

Пусть комары и москиты

В течение нескольких дней

Попируют всласть

И доведут наглеца

До заслуженной им

Мученической смерти.

 

И смелого правдолюбца

Целую неделю

Жалили и кусали

Кровожадные насекомые,

Облепив его

Со всех сторон.

Не оставив на нем

Живого места,

Высосали почти всю кровь.

Потеряв сознание,

Он впал в спасительное забытье.

И тут одна смелая

Сердобольная старушка

Решила хотя бы

На самую малость

Облегчить участь

Бедного страдальца.

В сумерках,

Украдкой подойдя к нему,

Она в один миг

Своим платком смахнула

Всю комариную тучу.

Бедолага очнулся

И с горечью простонал:

– Эх, что же вы наделали?!

Ведь, сами того не ведая,

Вы сотворили мне зло.

Эти назойливые комары

За несколько долгих дней

Досыта напились

Моей крови,

И, когда они

Наконец успокоились,

Вы их разогнали.

Теперь же, бабушка,

Покуда новые кровопийцы,

Заняв их места,

Утолят свою жажду,

Мне не остаться в живых…

 

P.S. Закончилась притча.

 

Прошло первое тысячелетие

Свидетель того события,

Закончилось и второе.

Оазисы стали пустынями,

Пустыни – морями,

Одни города

Превратились в пепел,

Другие восстали из руин.

 

Нам, ныне здравствующим,

Нет никакого дела

До алчного правителя.

Мир его беспечно забыл,

И с лица земли

Давно стерта

Его могила…

…………………………

 

Но почему же тогда

Мы вспоминаем о нем?

 

Шебен, закончив читать,

Понял тонкий подтекст,

Скрытый меж строк,

И глубоко задумался.

 

На последнем курсе

Учебы в университете,

Когда Рухбек

Находился в больнице

После операции на почках,

Случился невероятный

Политический акт,

Потрясший органы правопорядка

И союзный партийный аппарат.

Три студента-филолога

На городском первомайском митинге

Публично выступили

Против тоталитарного режима,

Требуя свободы слова.

 

Когда сотрудники КГБ,

Заключив студентов

Во временный изолятор,

Нашли в личных вещах

Одного из них

Множество вырезок из газет

Со стихами Рухбека,

В том числе и балладу

«Талант бесчестных…»,

Ребята начисто отвергли

Всякую причастность Рухбека

К этому событию,

Чтобы уберечь поэта

От преследований.

 

Как только он

Выписался из больницы,

Шебен провел

Общефакультетское

Комсомольское собрание

С резким осуждением

Поступка троих,

Где недвусмысленно подчеркнул,

Что их идейным вождем

Является Рухбек.

Это грозило поэту

Большими неприятностями.

 

Шебен с присущей ему

Расчетливой хитростью,

Учитывая интересы свои

И присутствовавших на собрании

Сотрудников КГБ,

А также зная прямоту

И чрезмерную правдивость Рухбека,

Задал ему

Коварный вопрос:

– Скажи, дорогой,

Если бы ты

Не лежал в больнице

И был приглашен

Принять участие

В этой акции протеста,

То мог бы оказаться

Среди ее участников?

 

Рухбек ответил:

– Да, несомненно!

Они мужественные ребята.

Я очень сожалею,

Что не знал их раньше,

И уверен,

Что когда-нибудь наша страна,

Часто не умеющая отличить

Истинных патриотов от псевдоборцов,

Будет гордиться ими.

 

Хотя весь зал

Угрюмо молчал,

Внутренне поддерживая поэта,

Но этого Шебену было достаточно,

Чтобы подготовить почву

Для исключения Рухбека из университета

И занести его

В черный список КГБ,

А также пустить под нож

Почти готовую к выпуску

В центральном издательстве

Книгу стихов.

 

«Что за сильный дух

У этого Рухбека.

Какие принципы,

Какая бескомпромиссность

И мощная воля!

Сколько ни пытались его

На разных уровнях

Переделать, перевоспитать, –

Ничего не получилось,

Каким был,

Таким и остался…» –

Размышлял Шебен,

Лежа на больничной койке.

 

Месяц назад

Шебен случайно

Увидел по телевидению

Интервью одного философа

С мировым именем,

Который на память

Цитировал стихи Рухбека

И отозвался о нем,

Как о поэте,

Несущем в себе

Непоколебимый, мужественный

И гордый дух нации,

Выкованный многовековой историей

И культурой народа.

Впервые Шебен

Тогда почувствовал

Всю свою ничтожность

Перед Рухбеком

И с горечью понял,

Что в недалеком будущем

Колесо истории

Наступит ему на пятки

За все неблаговидные дела,

Когда-то сотворенные

Против этого человека…

 

Шебен, послав помощника

За своим сыном,

Тщательно подготовился

К серьезному разговору.

 

Темуджан вошел в палату

И как ни в чем не бывало,

Нагло справившись

О здоровье отца,

Присел напротив.

 

– Я никак не пойму,

Почему ты стал

Таким отпетым подонком? –

С кипучим гневом

Спросил Шебен.

 

– А ты помнишь, отец,

Свои рассказы о том,

Как, пропитав ядом хлеб,

Уничтожал дворовых собак?

 

– Да, помню, –

В недоумении ответил Шебен.

 

– А зачем ты их убивал,

Разве они мешали

Или кусали тебя?

 

– Нет, это была

Просто детская шалость, –

Произнес отец.

 

– Тут нечто иное, –

Тихо возразил сын, –

Ты еще говорил,

Что наш прапредок –

Сам Чингисхан,

А его прямой потомок

В пятом колене

Был знахарем-ядником.

Скажи мне,

Неужели тогда отчизне

Так нужны были ядники?

 

Шебен, чуть замешкавшись,

В растерянности пробормотал:

– Не знаю,

Не думал над этим…

– А я знаю, –

Уверенно продолжил Темуджан, –

Значит,

В нашей крови генетически

Уже изначально содержится

Вирус жестокости.

И я как звено

Этой родовой цепи

Все унаследовал

Через тебя.

 

Отец, пораженный

Толкованием сына,

Грозно заявил:

– Теперь твоя жизнь

Всегда будет

Под жесточайшим контролем,

Почти как в тюрьме.

Считай,

Что твоя свобода

На этом закончилась.

 

Нет, наоборот,

Свобода только начинается, –

Спокойно возразил сын, –

А тебе придется,

Со своего счета

В швейцарском банке

Перевести там же

На мое имя

Пятьдесят миллионов

Долларов США.

 

Услышав это,

Шебен сжал кулаки,

Хотел ударить сына,

Но острые боли в животе

Тут же обессилили его

И сквозь зубы

Он с ненавистью процедил:

– Какой ты наглец… –

И, чуть успокоившись,

Насмешливо бросил, –

С чего ты взял,

Что я дам тебе

Эти деньги,

Или ты думаешь,

Что своим ядом

Лишил меня рассудка?

 

– Нет, теперь

Мне ни к чему,

Чтобы ты потерял

Свой разум, –

Ехидно ответил Темуджан, –

Прошу успокоиться.

Вначале я изложу

Свои аргументы,

С которыми ты,

Несомненно, согласишься.

Месяц назад на нашей даче,

Вечером, в половине десятого,

Ты вместе с двумя иностранцами

И тремя своими сослуживцами

Решал вопрос о реализации

Новой крупной партии наркотиков,

Полученных из-за рубежа.

И знай, отец,

Что всю эту сцену

И прошлую твою спекулятивную

Сделку с иностранцами,

Когда за бесценок

Ушли три крупных завода,

За что тебе передали

Два кейса,

Полные долларов,

Я записал на видеокассету.

Учитывая, что у тебя

Очень длинные руки,

Мы предусмотрели

Все меры предосторожности:

Оригинал и две копии

Записи кассет

Уже находятся

За пределами страны,

В надежных руках.

И если ты попытаешься

Замять это дело у нас,

То разразится международный скандал.

Потому для тебя

Закрыты все пути,

Кроме согласия.

 

Шебен в ярости

От свалившейся на голову

Страшной трагедии,

Закрыв глаза, прошептал:

– Негодяй,

Ты далеко пойдешь…

 

– Не обижайся, отец, –

Ласково молвил сын, –

У тебя начнется

Новая жизнь,

Появится молодая жена,

Маленькие дети,

Мои будущие братья и сестры.

Я заранее,

Чтобы потом не тревожить их,

Беру свой кусок.

А насчет карьеры, –

Ты будешь, отец,

Гордиться мной.

Я непременно стану

Президентом этой страны.

Думаю,

Что несправедливо унижаемый

Столько веков

Бессмертный дух Чингисхана

Через меня

Вновь проявит себя.

 

– Запомни, подонок,

Для этого мало обладать

Только хитростью

И коварством –

Еще кое-что потребуется, –

Устало произнес отец.

 

– Ныне достаточно

Уже и этого.

Недавно по радио

Я случайно услышал

Стихотворение одного поэта,

Где говорилось,

Что ныне руководителям

Достаточно иметь

Средний шаблонный ум,

А духовность у них

Совсем не в моде…

Он сто раз прав.

Сегодня как никогда

Именно у серых посредственностей

Очень большое будущее,

И это на руку таким,

Как я.

Сначала я прикинусь

Такой же заурядностью,

Стану своим

Среди них…

Но я легко

Превзойду всех.

Сначала подружусь,

А затем свергну их поодиночке,

Как наш великий предок

В свое время!

 

Шебен с гневом

И бессильной ненавистью

Прошептал:

– Да, негодяй,

Я недооценил тебя.

Ты, действительно,

Далеко пойдешь…

 

– Помнишь, отец, –

Продолжал сын

Елейно-ласковым голосом,

Как будто ничего

Между ними

И не случилось, –

Моего друга Тайдэна,

Что по возрасту лишь

На два года

Старше меня,

Которого ты незаслуженно

Ударил по лицу

На нашей даче?

Так и быть,

Раскрою небольшой секрет.

То, что мы затеяли

Вокруг тебя

И что увенчалось успехом, –

Это наших

Общих рук дело.

Но главное – в другом.

Он сейчас обучается в университете,

На генетическом поприще…

И ему уже удалось

Сделать открытие,

Получившее признание

У некоторых известных

Ученых-генетиков.

Так вот, наш Тайдэн,

Изучая секреты запахов

Людей и животных

По восточным техникам,

Выявил способность

Воздействия их энергии

В сочетании с секретными комбинациями

Особых слов

На подсознание человека.

Учитывая при этом

Способность мозга

Постоянно клонировать

И тиражировать

Шаблоны сознания

В зависимости от доминирующего запаха,

Согласно методике

Западных  гено- и психоаналитиков,

Он разработал

Схемы программирования

Человеческого поведения.

Таким образом,

Тайден открыл возможность

Регулирования и манипулирования

В заданном направлении

Действиями масс

И намерен

Свое потрясающее открытие

Полностью посвятить

Моей будущей карьере.

А я со своим капиталом,

Полученным от тебя,

Всецело поддержу его…

И это будет, несомненно,

Мощнейший тандем!

Ладно, пока на этом

Закончим разговор,

Скорей выздоравливай, отец…

Чао!

 

После ухода Темуджана

Шебен, снова впав

В глубокие переживания,

Очень отчетливо вспомнил

Яростные лица сына

И его друзей

На своей даче.

И ему стало страшно:

Ведь через десять –

Пятнадцать лет

Полностью изменится

Облик этой страны –

И в худшую сторону.

 

Эти жестокие,

Наглые подростки

Будут в обществе

Править балом,

И при этом Темуджан

Действительно сможет сыграть

Роковую роль.

 

И тут невольно

Перед глазами Шебена

Встал портрет Чингисхана,

Висевший в холле его дома.

Как был схож надменный

И острый взгляд сына

Со звериным взором завоевателя!

Шебен вздрогнул,

Как будто его

Пронзило током:

«Неужели кровь

Великого «потрясателя Вселенной»

Настигла моего негодяя?..»

 

Впервые Шебен возненавидел

Своего грозного предка,

И его осенила

Запоздалая мысль:

«Да, моя бедная жена

Была права.

Хотя и поздно,

Но надо немедленно

Выбросить эту картину».

 

И он наконец-то

В горестном прозрении

На собственной беде понял,

Что поэт Рухбек

Был прав.

Не стоило пренебрегать

До такой степени

Духовно-нравственными ценностями

Ради достижения собственных

Материальных благ,

Чему он активно

Способствовал в свое время.

Как будто интуитивно

Шебен ощутил,

Что Бог наказывает его

За совершенные злодеяния

На духовном поприще

Руками собственного

Бессердечного сына…

 

……………………………

 

А их неистовые гены

Продолжают творить

Свою необузданную

Черную карму,

Поскольку пока

На своем пути не встречают

Существенных преград…

…………………………..?

 

 

 

г. Бишкек,

февраль 1999 г. – август 2000 г.

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

О романах «Заблуждение цивилизации» и «Космоформула карающей памяти»

3

«КОСМОФОРМУЛА КАРАЮЩЕЙ ПАМЯТИ»

(Тайна, унесенная Чингисханом )

163

Вступление к роману Бесконечная круговерть соблазнов………………………….…………

164

1. Бездонные страсти толпы, или подвиг Телемаха ………………………. 2. Козлы-провокаторы, или хвост собаки Алкивиада.…………………….     Магия стадно-спасительной трусости ………………………………….… I. Трагедия познания ……………………………………………………………

179

Запятнанная честь Чингисхана, или необъяснимость родственного запаха ………… Случай в стране ослов ………………………………………………………….. Пятьсот влюбленных пар, определяющих нравственность города ………………… Объединяющие дарования ……………………………………………………. Спорту – нравственное лицо, или воспоминание о Хаджи-Мукане …………………. Массовое безумие толпы, или теорема в защиту «ненужных» ………………………. Великие и средние ……………………………………………………………….……… Неосвоенные университеты …………………………………………………………….. Причуды гималайских тигров, или баллада о человеческой стойкости……………… II. Тайна, унесенная Чингисханом  (Предсмертные тревоги тирана) ………………..

248

Игнорирование чужой боли …………………………………………………………….. Насильные замужества ……………………………………………………….…………. Осязание собственной беды …………………………………………………………….. Эхо благородной крови …………………………………………………………………. Неравный поединок ……………………………………………………………………… Смерть Айбара …………………………………………………………………………… Седьмое чувство ………………………………………………………………….……… Гетера, победившая Сократа ……………………………………………………………. Золотой запас страны, или черный день Отчизны …………………………………….. Формула исторической памяти ………………………………………………………… III. Безнравственность “храбрых”, или синдром власти….………………………

339

Талант бесчестных, или правда в одеждах лжи ……………………………………….. Комары обездоленной страны …………………………………………………………..

 

 

 

 

 

МУХТАР ШАХАНОВ

 

 

«ЗАБЛУЖДЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ»

(Сага о нравах эпохи)

 

«КОСМОФОРМУЛА КАРАЮЩЕЙ ПАМЯТИ»  

(Тайна, унесенная Чингисханом)

Романы в поэмах
Перевод автора

 

Редакторы Л.Степанова, Г.Цыренжапова

Компьютерный набор  К.Агибаевой

Компьютерная верстка

Художник

Дизайнер

Подписано в печать            Формат             Бумага             Печать

Гарнитура                 Усл.п.л.           Усл. кр. отт            Уч. изд. л.

Тираж                  Заказ

 

 

 

 

Отпечатано с готовых диапозитивов заказчика.

 

 

 

 

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.