Освобождённая поэзия

Юруслан Болатов

 

 

Освобождённая поэзия

 

Цикл стихотворений

 

 

 

 

Освобождённая поэзия

Поэзии певец освобождённый

Иду, сияющий, непобеждённый

Весь мир вокруг, как сызнова рождённый

Точно ещё раз небом учреждённый

А накануне мягко осуждённый

И строго-настрого предупреждённый

Да, я иду  —  встречайте!  —  убеждённый

Отныне мир  —  не спящий, пробуждённый

Подвижный он, отнюдь не пригвождённый

И в Космос путь откройся заграждённый

Вот идеал, пока не насаждённый

 

***

 

Свет наших гор  —  небесных гор Кавказа,

там, зá морем, ты в сердце сохрани

В сей век в той человеческой пустыне,

где ты живёшь, разлукой будь жива.

 

Нас будущее видит. Видит Бог.

Как я всегда ценю твоё стремленье

и твой как нежно наблюдаю путь,

подобный  италийскому  письму.

Всегда мне интересна будь.

 

 

Мысль мира

 

Мысль мира в добром здравии застал я,

о чём и тороплюсь вам сообщить,

о те, кто с удовольствием прочтёт

мои стихи о том, что можно жить

без войн, что важно это полюбить,

да так, чтоб мысль войны вдруг умерла

и никогда уже бы не воскресла;

и всей планете будет хорошо,

и радость станет будничным явленьем,

как свет дневной. Конец стихотворенья.

 

 

***

О нет, я  не из тех, кто смуте века

привержен; не забуду о тебе.

О да, чем больше любишь человека,

тем легче мыслишь о своей судьбе.

О да, коль жить, не замечая бега

эпох, чтό можно принести тебе…

 

О Божья подпись в сердце человека!

Сердца людей равны, как близнецы.

Полны работ небесные жнецы.

 

О, как же рвусь тебя  я обожать,

и в мире, что, как родина изгнанья,

мне был,  —  письма стихами выражать,

и мир без преступленья-наказанья  —

грядущий мир  —  свободно приближать.

***

 

Когда бы кто — с сознанием поэта —

в себе отверг навечно стихотворца…

В воскресшем, в нём, как добрая примета,

проглядывал бы горний облик горца.

 

Не оттого ли в первой же строке

мы встретили бы это слово: горы?

Свет, небо  —  были б тут же. А в руке —

изданья  то Кайсына, то Тагора.

 

Поэт всё чаще б думал о цветах.

 

Простите, что стихами  —  о стихах.

 

 

                       Обращаясь к нашей планете

Земля, наш освещённый шар земной,

где жизнь прожил и Моцарт молодой,

наш сиротливый шар земной, Земля,

мы не были Командой корабля.

 

Но ты жива после всего, что было.

И это сознавать так сердцу мило.

И впредь живи. И впредь, и впредь живи.

 

***

 

Космическим народам

к космическим полётам  —

на выход! В добрый путь!

Пусть трудно приземленье,

но в космосе паренье —

вот будущего суть.

 

Космическим поэтам

к космическим сонетам  —

уверенней идти!

Пусть трудно воплощенье,

но в творческом терпенье —

сознанию цвести.

 

***

Те женщины, что были мне милы…

они любезны сердцу остаются.

 

Не временем влеченья познаются,

а вечностью, как звёздные миры.

Мы с ними, как небесные тела,

из века в век встречаемся, должно быть.

 

Поёт, сияет прошлых жизней опыт —

чудесный, как небесные дела.

 

                        Страна в розоватой дали

Страну в розоватой дали

воочию увидел я.

Такого вы не видали,

земляне, мои друзья.

 

Там каждый сразу познает,

не тратя на это мук:

кого он врагом считает —

переодетый друг.

 

Сознательные в стране той

будут сёла и города.

Планетою, как монетой,

не будут платить никогда.

 

Кто примет на веру это,

не знаю, ведь люди — во мгле…

Страну неземного Света

увидел я на Земле.

 

Наверно, и вы захотите

увидеть и огласить,

что будущего обитель

в сердце пора носить.

 

Я весь омыт небесным притяженьем

 

Весна приходит в дом, как озаренье.

Не плачет даже поредевший лес.

Все чувства – как одно благоговенье.

Земное продолжение небес.

Я весь омыт небесным притяженьем.

Я человек, я сын небесных гор.

Вовек я не встречался с пораженьем.

Победа – к ней лишь обращался взор.

 

                        Радуга молитв

 

Точно реки священной,

столбовой

стези держаться

в дни финальной битвы

Добра и зла;

и  —  в радугу

молитвы

соединились бы

над головой.

 

Снег выпал в нашем краю

 

Снег выпал в нашем краю: так бел,

Что розовый он при том.

Вспоминаю: белый и розовый мел,

Учитель рисует дом.

 

Снег выпал в нашем краю: так чист

И неожидан снежок —

Про всё позабыл я и, будто горнист,

Хожу и трублю в рожок.

 

Один прекрасный азиат

Один прекрасный азиат

глядит: весь край тоской объят,

отрады нет в родном краю.

Оставить Азию свою?

 

Направо  —  ближняя война,

налево  —  ближняя страна.

Ушёл в ту новую страну…

узнал про новую войну.

 

«Мир не останется таким!» —

себе сказал он и другим.

 

Вернулся в Азию, в свой дом,

чтоб жить и радоваться в нём

наперекор всему вокруг.

 

Вновь стал он всем душевный друг.

И стал он будущего брат.

 

Один прекрасный азиат…

 

***

 

Любить  —   не столько обладать,

сколько не обладать.

С собой поможет совладать

нам Божья благодать.

 

Навстречу счастью и судьбе,

навстречу всем ветрам

иду я. Мысля о тебе.

С улыбкой по утрам.

 

                        Нальчик

 

Вот город не совсем обыкновенный.

Тем примечательный, что, как Брюссель,

в наш век мечтой о мире дерзновенной

нам, взрослым, стал, как детям  —  карусель.

 

Меня, как евразийского поэта,

он этим и заинтересовал.

Даже стихи о городе поэтому

я сочинил и опубликовал.

 

***

 

Достойна снисхождения небес

Земля, что одичала поневоле.

Пусть же помогут в нашей трудной доле

духовность гор и чистота невест.

 

 

Земле яви грядущего поток!

 

Не говори мне нынче о России,

Я не хочу расстроиться опять.

Страну водой живою оросили;

увы, народам сразу не объять.

 

Моя страна и лирики, и прозы!

Ты и вопрос искала, как ответ…

С чего б в сторонке тюркские берёзы?

Поэт в России больше не поэт?

 

Зажгу, как мысли о тебе, Россия,

Рифм наконечники на стрелах строк!

Ярко-преярко, нежно, как Мессия,

Земле яви грядущего поток…

 

Простое,  как  чело

 

Простое, как молчание,

божественно светло  —

разлука  —  слово-чаянье;

простое, как чело.

 

Живое, как безмолвие,

как юная пчела,  —

свиданье  —  слово-молния,

свечение чела.

 

***

 

Какие люди посетили этот мир!

И Лао, и Кязим, и Мур, и Велимир.

 

И много кто ещё здесь был, в краю людей.

Но так и не умеем жить в раю идей.

 

А Рериха картин и сказок дивный ряд?

А Сент-Экзюпери?.. Чтό люди говорят?

 

Не переплавив чувств, чтό, так и будем жить?

Как хочется дружить всегда, всегда дружить.

 

Был, Сен-Жермен, как радуга, твой нотный стан…

Какие люди побывали у землян!

 

 

Алтай – Балкария – Тюркие

 

Алтай – Балкарья – Тюркие.

 

Как звонко это сочетанье;

в нём – молодое созиданье:

 

Алтай – Балкарья – Тюркие!

 

Как это сочетанье нежно,

как непосредственно и снежно.

 

Алтай – Балкарья – Тюркие.

 

В нём осень и весна и лето –

как тонко сочетанье это:

 

Алтай – Балкарья – Тюркие…

 

                        Ваше сиятельство?

 

Доверьем вера непреложна.

О, если было бы возможно,

чтобы никто не жил безбожно,

в Евразии, где ныне вьюжно.

Тогда бы все признали дружно:

«Так можно жить и даже нужно!»

 

Вся, как на Севере сияние,

стала б Россия, Россияния;

и, по новейшим обстоятельствам,

гражданство стало бы сиятельством.

И тут судачить не берусь,

то Русь была б иль Бела Русь.

 

 

 

                        Как радостно поэтом быть!

 

О, если б, если б знали вы,

как радостно поэтом быть

и меж листочками травы

всё плыть и плыть, всё плыть и плыть!

 

О, если б, если б знали вы,

как радостно поэтом быть

и у молоденькой листвы

за сверстника её прослыть!

 

О, если б, если б знали вы,

как радостно поэтом быть

и цветик неба и любви

любить, любить, любить, любить!

 

 

                        Бегу с олимпийским огнём

 

Земли и Неба гражданин,

из Приэльбрусия землянин,

кавказец, тюрок, россиянин,

бегу, весёлый исполин

(душой — космического роста),

как факел, над собой держа

Россию, весь Алтайский Мир,

и знаю я, войти непросто

в круг галактических держав

без музы, без цевниц, без лир.

 

                      

Теперь…

 

Не хмурюсь, говоря о жизни,

бойчей произношу слова.

Да, нелегко теперь отчизне,

но и надежда чай жива.

 

 

                        Лечу,  межзвёздный  поэт

 

Вроде Уолта Уитмена стихоносец,

лечу, межзвёздный поэт,

ас космических чересполосиц.

Обычно люблю я балет планет.

Люблю высокие неба горы,

они во все времена в цвету.

Космический горец, злу непокорен,

по светлым мирам я себя веду.

Когда же вдруг прилечу к землянам,

автограф поставит комета хвостом,

и будут читать стихи  по полянам

и вызывать у живых восторг!

 

 

            Знамя ликования человечества

 

Как полный сокровищ корабль по синему морю плывёт,

Плывёт по небесным волнам сокровище наше — Земля.

Земля молодая давно, давно во Вселенной живёт.

 

Живёт ли на шарике том ещё человеческий род?

Да, род человеческий свой свершает с планетою рейс.

Рей радугой, радость! согрей, планида! Ликует народ!

                       Разлука и музыка земной оси

 

Кому я посвящал стихи?

За тридевять земель

живя, чтоб жечь в огне грехи;

став тонкий, как свирель…

Кто, сам свирели звуком став,

мечтал как человек

в благополучии, как Стафф,

прожить земной свой век?

И швец, и жнец я и в дуду

игрец, любимец твой,

навстречу Страшному суду

иду по мостовой

незримо, как даос; земли

приветствуя  апрель!

Сошлись мы… когда ось Земли

запела, как свирель?

 

 

                        Ах, Нальчик…

 

Ах, Нальчик, Нальчик…

как ясной силой

брошенный альчик

на карту мира.

 

Белей, всё людней,

кто что листает.

Радуга лютней

в семь струн блистает.

 

Она, вестимо,

с облаком в паре

уподобима

в семь струн гитаре.

 

По нотам света

машет сигнальщик

с вершин… Пропета

песня про Нальчик.

 

 

***

 

Здравствуйте, звёзды —

братья мои вдалеке!

Увидели б вас

от рожденья слепые …

Вам числа нет  —  как листьям.

 

***

 

Мысль  —  сестрица грёз  —

корреспонденткой стихий

на подвиги мчит.

 

***

 

Васильевский спуск

при подъёме-то легче,

как помню теперь.

 

 

 

***

 

Турецкая речь  —

щебет птиц на рассвете.

Как всё прекрасно!

 

 

***

Русскую танку

русскоязыкий поэт

к восходу творит.

                                  Эра поэзии

 

Ты эрой поэзии будешь,

о новое тысячелетье,

и нежные мысли разбудишь!

 

Эпохою новых созвучий

явившись и света цветеньем,

как луг ты предстанешь певучий!

 

Надежда всех вёсен прошедших,

да сбудется новая юга,

мечта всех поэтов ушедших!

 

 

 

 

 

___________

«…как Брюссель» — имеются в виду созидательные реформы государственного устройства в Бельгии.

 

Лао-цзы (579-499 до н.э.) – древнекитайский философ, автор трактата «Дао дэ цзин» — величайшего произведения всей мировой истории.

 

Кязим Мечиев (1859-1945) – великий балкарский поэт.

 

Томас Мур (1779-1852) – поэт, автор песни «Вечерний звон», сборника «Ирландские мелодии».

 

Велимир Хлебников – поэт; стремился создать язык свободного человечества будущего, исследовал числовые «законы времени» («Доски судьбы», 1922).

 

Граф Сен-Жермен – самый загадочный и легендарный человек XVIII столетия, музыкант, художник, алхимик, полиглот, духовный водитель европейских тайных обществ, ведущий политик, дипломат того времени, считается автором «Святейшей Тринософии», посланник Гималайских Махатм.

 

Тюркие – турецкое название Турции.

 

Уолт Уитмен (1819-1892) – поэт, реформатор американской поэзии, выразитель космических, эволюционных идей, певец всемирного братства людей труда.

 

Планида – судьба.

 

Леопольд Стафф (1878-1957) – великий польский поэт.

 

Даос – последователь даосизма, одной из основных религиозно-философских школ Китая, главным представителем которой  является Лао-цзы.

 

Альчик – косточка из коленного сустава задней ноги барана или телёнка,

используемая как игральная кость.                        

 

Вестимо – конечно, разумеется.

 

Васильевский спуск в Москве.

 

Тáнка – значит «короткая песня». Наряду с трёхстишием хокку (или хайку) является древней национальной формой японской поэзии, нерифмованное пятистишие, состоящее из 31 слога (5+7+5+7+7), что почти соответствует долевому объёму русской частушки, не превышающему 32 слогов.

 

Юга (санскр. «период, эра») –  одно из понятий индийской мифологии и религиозной философии, означает эпоху, период существования мира и человечества. Настоящее

время является моментом перехода от эпохи торжества зла и беззакония – Кали Юги к эпохе Света и Добра – Сатья Юге.

 

 

 

 

1997 г.

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.