Депортация как антропологическая проблема в лирике Исмаила Семенова. Бурхан Берберов, поэт, литературовед

IMGP1168

 Депортация народов в годы сталинского режима открыла совершенно новую страницу в художественно-философском осмыслении категории «трагическое». По нашему убеждению, ее принципиальная новизна заключается в следующем: если до сих пор в обозримой общечеловеческой социальной истории репрессивная сила власти могла быть направлена против отдельной личности, то теперь субъектом “трагической вины» и объектом наказания стал народ в целом.

Во второй половине ХХ века внимание многих честных художников было приковано к трагическим событиям, связанным с выселением отдельных советских народов, в числе которых оказался и карачаево-балкарский народ. Несмотря на то, что тема депортации относилась к разряду запретных, не подлежащих документальной и художественной трактовке, многие авторы, изъясняясь метафорами и аллегориями, создали богатую поэтическую летопись, художественная ценность которой сегодня неотделима от ее исторического значения.

Особое место в ней занимает выселенческая поэзия классика карачаевской литературы Исмаила Семенова (1891-1981), поэта, чьи творения имели и имеют феноменальную популярность в народной среде. Доктор филологических наук Зухра Караева, автор пока единственной монографии о художественном мире Исмаила Семенова (Москва, 1997), подразделяет его творчество на три этапа, среди которых как особый, переломный выделяет азиатский цикл, вобравший стихотворения о депортации.

Исмаил Семенов – один из тех редких поэтов выселения, кто с прозорливостью, граничащей с ясновидением, предвидел неотвратимость народного бедствия. В целом он принял пост-революционные социальные преобразования, но очень скоро предощутил внутреннюю несостоятельность утверждаемого общественного строя. В период, когда большинство поэтов воспевали Сталина и его идеологию, Семенов писал стихи, обличающие вождя.

Поэт не устаёт повторять о том, что разрушаются основы бытия: «продажные занимают путь наверху» («Где революция?»), «на ногах у людей путы» («Позади змея»), «разрушаются мечети, доски которых используются для строительства тюрем» («Плач мечети») и т.д. Гибельный путь псевдопрогресса очевиден для Семенова, в предвыселенческой поэзии отметившего неотвратимость этнической трагедии, обусловленной множащимся и крепнущим день ото дня социальным злом. У поэта, регистрировавшего «симптомы» депортации, сам факт выселения не вызывал столь сильного потрясения, как, допустим, у Кайсына Кулиева и Керима Отарова, рассматривавших его как злодеяние, самоосуществившееся вне замысла Бога.

В условиях социально-нравственной неопределенности духовным прибежищем и медиатором, способным истолковать происшедшее, для Семенова, стала теоретическая система ислама. В гипертрагической ситуации и поэт, и стоящий за ним народ метались в настойчивом поиске нравственно оправданного выхода, пока логика веры не расставила для многих все по местам. Бинарные оппозиции «родина-чужбина», «прошлое-настоящее» в сознании «спецпереселенца» складывается в две понятные и объяснимые категории «рай» и «ад». Двухслойная интерпретация действительности (историческая и аллегорическая) заставляет воспринимать реальность как знак божественного промысла, как испытание, предначертанное Аллахом. Люди, оказавшиеся на пограничье между жизнью и смертью, отталкиваясь от картины мира ислама, верят в то, что человеческая судьба детерминирована внешним разумом. Философия фатализма, востребованная в условиях безысходности, стала действенным фактором в процессе преодоления страданий и мучений физического характера. Гораздо сложнее обстояло дело с нравственными испытаниями. «Особую нагрузку религиозное чувство испытывает не в моменты чисто физических испытаний и мук – голода, холода, бездомности, — пишет Зухра Караева в упомянутом исследовании. — Эти несчастья преодолеваются духовным усилием. Пограничными, критическими становятся моменты нравственных испытаний».

Лирический герой стихотворения «В воскресный день» погружен в глубокую скорбь из-за унижения, которому его подвергают как «спецпереселенца», представителя «неблагонадежного народа». Испытание религиозного чувства героя обострено до предела экстремальностью ситуации: он находится в святая святых – мечети и совершает намаз, когда жесткая рука коменданта выводит его из круга молящихся и отправляет в тюрьму на десять дней за то, что он нарушил комендантский режим и вышел за пределы дозволенной территории. Герой на грани эмоционального срыва: как знак вопиющей несправедливости он рассматривает невмешательство Аллаха в столь очевидный и необузданный разгул насилия. Ведь он находится в мечети – духовном средоточии высших ценностей, но, выходит, и там нет правды. Стихотворение изобилует риторическими вопросами, посредством которых он пытается поймать ускользающую от него истину. Но и эта художественная ситуация не является пределом испытания на прочность нравственного кодекса репрессированного человека. В стихотворении «Разговор с молодым поэтом» автор ставит и вовсе неразрешимую задачу. Речь идет о семье спецпереселенцев, в которой дети начали пухнуть от голода. Их дни были сочтены, когда отец принимает беспрецедентное решение – продать одну из девочек бездетной семье казахов за мешок зерна. Этим он спасает жизнь умирающих детей, но забыть горький плач проданной малышки он не может. Здесь человек оказывается перед проблемой трагического выбора, и выбор делается в пользу Жизни.

Светлым жизнеутверждающим настроением пронизана лирика Семенова, созданная в 1957 году, когда решением двадцатого съезда КПСС народ обрёл долгожданную политическую свободу и возможность вернуться на Родину. Осмысливая былое и прославляя новое время торжества правды и социальной справедливости, поэт создаёт целый цикл философской лирики. Особое место в нём занимает стихотворение «Исмаил вернулся на родную землю». Оно начинается с зачина, содержанием которого является самоидентификация героя: /«Я говорю, я Семенов из рода Семеновых»/. Человеку, который 14 лет был лишен имени и воспринимался только как элемент безликой массы спецпереселенцев, очень важно прежде всего осознать самоценность персонального «я», ощутить себя как значимую для мира индивидуальность. Следующая строфа, где говорится о слушателях, «требующих песен и шуток», является вторым шагом на пути к полной психологической реабилитации. Герою важно, чтобы значимость его «я» была воспринята окружающими, чтобы его духовное пространство было признано внешним миром, в который он интегрируется своими песнями, одновременно возвеличивая ими и свое «я», и национальный мир.

В карачаевских песнях выселения сквозным является мотив подлинного обретения родины через единение с природой, физическое прикосновение к камням, деревьям, земле, скалам, траве. Герой Семенова подходит к древним надгробным камням, где захоронены предки, и тем самым восстанавливает распавшуюся связь времён. В рассматриваемых песнях выселения природа не остаётся пассивным созерцателем. Она в высшей степени одухотворена и разделяет радость ликующих горцев.

Таким образом, тема народной трагедии находит оригинальное художественное выражение в творчестве выдающегося карачаевского поэта Исмаила Семенова. Важное место в его системе этических ценностей занимает концепция нравственной стойкости человека в период, когда «история выходит из берегов». Энергией художественного слова поэт стремится максимально оградить человека от насилия и объявляет толерантность самой высокой ценностью в сообществе людей.

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.