Саи Баба о поэзии

Аватар Сатья Саи Баба о поэзии, о миссии поэта

 

*

…Следующий день был Днём поэтов, когда в присутствии Бабы поэты читали стихи на разных языках страны, на санскрите и английском. И, конечно же, Саи дал поэтам очень ценный совет.

«Поэт в состоянии открыть больше, чем просто мыслитель. Он нащупывает и делает следующий шаг, потом ещё и ещё… фактически, он сознаёт цель. Поэт – кави – в индийской традиции божественен. Таким образом, у него огромная ответственность. Он – анушаситхара – тот, кто формулирует закон, устанавливает нормы! Он не должен следовать капризам и прихотям толпы в поисках дешёвой славы или ложного успеха. Он должен питать и направлять божественные побуждения в человеке. И стихи, обращённые к основным проблемам жизни и смерти, свободы и судьбы, истины и заблуждения, добродетелей и соблазна, восхождения и падения, устремлённости и достижения – останутся на века, при условии, если источником вдохновения будет что-то глубокое в человеке, более глубокое, чем чувства, разум или страсти. Борения человека, его усилие обнаружить в творении Творца будут вызывать пылкий отклик читателей». Баба выступил против легкомысленного и тщеславного стихотворчества, возбуждающих и одуряющих стихов, бессмысленных излияний и нелепой неразберихи: «Не заражайте других своими предрассудками и проблемами».

Н. Кастури. Истина, добро, красота. (Сатьям, шивам, сундарам): История жизни Сатья Саи Бабы. Том II.

 

*

Сегодня мы слушали поэтов – они декламировали и разъясняли свои произведения. Слушать поэзию – очень ценный опыт, ибо поэту

открывается многое, что недоступно обычному мыслителю. В Святых писаниях поэтов называют кави, и это слово, в частности, означает «тот, кому в моменты озарения открываются сокровенные духовные формулы» (мантрадришта). Бхагавадгита присваивает Всевышнему эпитет Кави. Кави, поэту, известно прошлое, настоящее и будущее, он – три-кала джняни. Он преодолевает время, может окунаться в прошлое, охватывать настоящее и заглядывать в будущее, так как зрение его острее, чем у среднего человека. Поэтому его называют всезнающим, сарваджей, а также кранта-дарши – тем, кто видит, куда нужно сделать следующий шаг, кто всегда опережает текущие мнения и взгляды.

Всевышний – поэт, и Его поэма – весь этот мир. Поэтам передаётся это божественное качество «ведения» и распознавания следующего шага. Всевышний также древнейший (пурана), самый первый из поэтов. Помимо прочего, Ему как поэту присвоено звание законодателя, учреждающего законы и пределы (анушаситара). Ответственность поэтов чрезвычайно велика, соответственно статусу, приписанному им Гитой и другими Писаниями. Но сейчас многие поэты, вместо того чтобы быть всезнающими, вечно-новыми и стоящими на страже нравственности, довольствуются обрывками знаний, поверхностным лоском и удобной и выгодной ролью послушных исполнителей людских прихотей.

Великие поэты прошлого играли на струнах духовной лиры и воспевали высоты духовных побед. Они превозносили духовный подвиг и вдохновляли на его свершение. Пичайя Шастри в своей поэме отразил эту грань бхаратийской культуры, этот поток высоких духовных порывов, текущий от Вед и Упанишад к Пуранам, Бхагавате, Рамаяне и Махабхарате и питающий божественные устремления человека.

(…)

Стихи, в которых идёт речь о коренных вопросах бытия – жизни и смерти, правде и лжи, добре и зле, будут жить веками и поддерживать все народы, ибо они издавна преследуют и волнуют человека. Проблемы повседневной жизни меняются и переоцениваются, поэтому посвящённые им сочинения недолговечны. Творение и Творец (пракрити и Параматман) подобны двум семядолям боба; росток появляется в середине, между ними.

(…)

Поэты – первопроходцы, намечающие вехи человеческого прогресса вдоль границ любви и единства – любви, связывающей людей со всем творением, и единства всех существ в Боге.

Общая пагубная болезнь начала поражать писателей и поэтов всех стран – болезнь глумления над древним и проверенным веками, критики и брюзжания по поводу того, что почитается другими. Беспочвенное фатовство, жгучий цинизм – теперь это считается «современным» и стильным. Такова нынешняя литературная мода. Но она наносит большой вред растущему поколению, так как извращает вкусы молодёжи и принижает их идеалы. Того, кто опирается на идеалы прошлого, обзывают трусом: у него якобы нет мужества, чтобы проторить путь самому, а тот, кто ввязывается в новую эксцентричную авантюру, объявляется гением, и за ним тянется целая армия подражателей. Герой тот, кто забрасывает грязью устоявшиеся верования, а тот, кто пытается поддержать их, — малодушный. Поэтам нужно избавиться от этой болезни. Они обязаны восстановить своё здоровье и предоставить людям целительное снадобье.

Поэтам не пристало заражать людей своими тревогами и волнениями, страхами и сомнениями, заботами и суевериями. По крайней мере от гнева им нужно освободиться полностью, ибо пропитанные злобой сочинения создают в людях страх и заведомо не имеют ничего общего с истиной.

Вишвамирту (Вишвамитра – «друг всех», один из наиболее почитаемых ведийских древнеиндийских мудрецов. Ему приписывается авторство большей части третьей мандалы «Ригведы», включая «Гаятри-мантру».) возмущало, что, несмотря на долгие годы сурового умерщвления плоти, его главный соперник Васиштха продолжал называть его раджариши, и никогда не величал брахмариши (Риши – мудрец, провидец; святые мудрецы эпоса и Пуран различались на царственных (раджариши), мудрецов-брахманов (брахмариши) и божественных (дэвариши).) – титулом, к которому тот страстно стремился. И вот однажды лунной ночью Вишвамитра тайно прокрался к месту, где Васиштха наставлял группу учеников, и засел в кустах, намереваясь убить мудреца острым мечом, что прихватил с собой. Скрытый от глаз, он притаился за спиной

Васиштхи и решил помедлить минуту, чтобы послушать, о чём тот толкует. Тот говорил о чарующем лунном свете, сравнимом лишь с сердцем Вишвамитры – нежным, ясным, целительным, небесным, проливающимся на всех и радующим всех! Меч выпал из рук Вишвамитры. Он выбежал из укрытия и, бросившись на землю, обхватил ноги Васиштхи. Узнав Вишвамитру, Васиштха воскликнул: «О, брахмариши, поднимись!», а потом сам поднял его и посадил на своё место.

Васиштха пояснил Вишвамитре, что пока не было изжито эго, он не мог подняться до статуса брахмариши. Когда же гордыня полностью исчезла и он упал к ногам своего соперника, то стал достоин титула, к которому теперь уже не стремился, поскольку и вправду заслужил его. Тому, кто намеревается вести за собой людей, прежде всего нужно избавиться от всех эгоистических наклонностей, от ненависти и злобы. Его слова должны стать сладким нектаром для уха, пищей – для духа. Таких поэтов будут ценить все люди, ибо они дают панацею, в которой все нуждаются. Если сочинитель не способен на такую высокую поэзию, ему необходимо приложить все усилия, чтобы подняться на эту высоту, совершенствуя свою природу и очищая свои представления об этой и будущей жизнях.

САТЬЯ САИ ГОВОРИТ. Том V: Глава 48. Роль поэта.

 

*

(…)

Прежде всего поэт должен найти Бога

Поскольку сегодня несколько поэтов читали нам свои стихи, Я воспользуюсь случаем и скажу два слова об их искусстве. Современные поэты – в первых рядах тех, кто считает Бога чем-то застывшим, неживым, предметом украшения, если вообще не досадной помехой и обузой. Они снабжают своих поклонников сладостями в обёртках модных выражений и причудливых оборотов. Их совершенно не заботят высшие ценности жизни и её нетленные идеалы. Их поэзия не выходит за рамки объектов внешнего мира, чувственных эмоций и банальной мишуры. Вся она чрезвычайно поверхностна и бессодержательна.

Настоящая поэзия рождена голосом Бога, идущим изнутри, и выражает себя возвышенным слогом. Она надолго одаряет радостью как поэта, так и читателя, она не принижает их представление о мире и его Создателе. Такие стихи хочется читать ещё и ещё, и каждый раз уму читателя открываются новые горизонты, полные глубокого смысла, когда он заново погружается в их строки и задумывается над ними. Только такая поэзия останется на все времена и станет достоянием всех людей.

Сначала поэту нужно открыть Бога, а уже потом дать пригубить своего экстаза всем тем, кто томится жаждой блаженства. А есть ли такие, кто в глубине души не питают этой жажды? Каждый человек – изгнанник, тоскующий по божественному дому. Истинные поэты могут сделать это паломничество лёгким, быстрым и беспрепятственным. Ни безногий, ни слепой не способен сам перейти реку вброд. Но если безногий залезет на спину слепому и будет направлять его стопы, тогда оба смогут благополучно добраться до другого берега. У одного есть глаза, а у другого целеустремлённость и сила. У поэта должен быть намётанный глаз, он знает путь, может избежать ям и ухабов и помочь в этом другим. Он вдохновляет, вселяет бодрость духа.

Обычный человек не может самостоятельно обрести мудрость (джняну), или нащупать верный путь внутрь, ведущий к познанию души. Для искренних и серьёзных духовных искателей (садхаков) поэт – это наставник, гуру. Он должен сознавать свою высокую роль, как сознавали её древние мудрецы (риши), и готовить себя к этому благородному призванию. Когда Я говорю с вами, то не делаю пауз, чтобы проверить, соответствует ли Моя речь вашим правилам грамматики. Слова, полные божественной любви (премы), льются прямо из сердца. Сердце делает все слова мягкими и нежными. Ласковые слова, мягкие манеры – залог добрых действий и спокойных реакций в общении с людьми.

(…) Реальная ценность – это идея, которую требуется передать (бхаава); бхааша (слова, в которую она одета) имеют лишь поверхностное значение. Я хочу, чтобы вы впитывали бхааву, Я хочу, чтобы поэты внушали чистую бхааву, а не приукрашенную бхаашу.

САТЬЯ САИ ГОВОРИТ. Том XII: Глава 33. Поэзия Любви.

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.